Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 53 – Алина Брюс

– Будь осторожнее! Смотри, не свались никуда! – крикнула она ему вдогонку.

Вместе с сестрой мы не сговариваясь зашли в беседку. Как утверждали, ее возвели еще при жизни Энтаны, и Первая проводила здесь много времени в размышлении и молитве.

Отсюда была хорошо видна гавань. По левую руку на небольшом островке высился заброшенный маяк, справа на рейде чернел «Дартеллий», а прямо, за искрящейся в закатных лучах солнца гладью, темнел пролив между Северными островами.

Чем дольше я глядела на гавань, тем быстрее билось мое теневое сердце. И хотя пора было приступать к поискам в храме, я никак не могла заставить себя оторваться от этого вида. Кьяра тоже не спешила – положив руки на балюстраду, она погрузилась в задумчивость. Неожиданно я осознала, что впервые за долгое время мы оказались наедине, и, не давая себе передумать, произнесла:

– Мама не знала о своей беременности, когда покидала Альвион.

Кьяра слегка вздрогнула и молча повернулась ко мне. Я опустила взгляд на отполированный поручень и продолжила:

– Имрок Дейн признался, что в последние месяцы перед тем, как мама ушла, у них не было близости, а последний раз случился накануне ее ухода. Якобы так она хотела усыпить его бдительность и украсть осколки.

– Зачем ты мне об этом говоришь? – сухо спросила Кьяра.

– Она не хотела заводить новую семью и тем более, – я посмотрела сестре в глаза, – не искала замену тебе. – Ее лицо застыло, а я тихо продолжила: – Она любила тебя. И на самом деле хотела к тебе вернуться. Но обстоятельства…

– Но обстоятельства оказались сильнее, – с горькой усмешкой закончила Кьяра и повернулась, чтобы уйти.

– Неужели ты ее никогда не простишь?.. – вырвалось у меня.

Она замерла, а потом поглядела на меня и медленно, серьезно спросила:

– Неужели ты думаешь, это так просто? – И еле слышно добавила: – Я не могу простить ее за те слезы, которые она заставила пролить свою маленькую, ни в чем не повинную дочь.

Кьяра вышла из беседки, и я вдруг почувствовала, что продрогла от свежего морского ветра. Бросив последний взгляд на гавань – алый шар солнца почти скрылся за горизонтом, призывая с востока лиловые сумерки, – я зашагала вслед за сестрой.

Храм Энтаны подавлял своей мощью, хотя и был меньше Храма Зеннона.

Высокие массивные двери, толстые стены, минимум резьбы и украшений, а светильники с люминариями были бы более уместны втюрьме, чем в храме. Единственное, чем выгодно отличался этот храм, – окна в частом переплете, со вставками из прозрачных пластин люмисса: пропуская через себя свет, они его умножали. Раньше такие окна были одной из редких возможностей сделать помещение светлее, но они требовали кропотливой работы, и, как только были открыты люминарии, о люмиссных окнах позабыли. Однако здесь их использовали специально, чтобы храм был наполнен светом – символом света познания, к которому стремилась Энтана.

Мы уже зашли с Кьярой в прохладу храма, когда появился взъерошенный Донни.

– Ты где был? – строго спросила его сестра.

– Да там, за храмом – там домики и трава кругом. Ничего интересного, – пропыхтел он, хотя глаза его лукаво блестели. Когда Кьяра отвернулась, он с заговорщицким видом прошептал мне: – На самом деле я осмотрел старый колодец. Я однажды слышал историю, что в подобном колодце спрятали тайник с кладом, ну я и подумал: а вдруг?