Книга Грим, страница 185 – Анастасия Худякова

– Грим – это искупление. И я благодарю тебя.

Это были глаза падшего ангела, взлетевшего так высоко, что падение оказалось смертельным для его тела с человеческими пороками. Под крыльями билось человеческое сердце, которое Грим у него не отнял. Он его изменил. Безжизненная плоть была ему ни к чему, в отличие от искреннего, живого стука сердца. Но в скором времени и он должен будет стихнуть.

Роман просидел на каменном полу церкви до самой ночи, пока синее сияние не поглотил мрак. Голова стала тяжелой, грудь вздымалась уже без дрожи, только губы шевелились в беззвучной молитве.

Из-за низко нависших облаков стемнело раньше обычного. Не желая опаздывать, Теодора оставила в раковине грязную кружку, взяла пиджак и вышла из квартиры. В машине она еще раз проверила адрес и вписала его в поисковую строку навигатора. Она не знала, куда пригласил ее Роман этим вечером. В сообщении не было никакого намека на место, лишь адрес и несколько привычных ласковых слов. Теодора не стала перезванивать. Если он писал сообщения, то, как правило, был занят. Она оделась так, чтобы ее образ подходил как для официального мероприятия, так и для чего-то обыденного.

В центре города огни фонарей, окон и витрин рассеивали тьму, но в спальных кварталах было уже совсем темно. Теодора сбросила скорость и всматривалась в незнакомые здания, пригнувшись к рулю. Навигатор уводил ее все глубже в район новостроек, пока абсолютно безжизненный и потому такой дикий. Здесь не светилось ни одной вывески, ни одного окна, только высокие рыжие фонари рассеивали глухую тьму, забившуюся в щели между бетоном и камнем.

Теодора затормозила и озадаченно взглянула на дисплей. Она была на месте. Еще раз просмотрела сообщение от Романа, сверила указанный в нем адрес с навигатором. Она приехала туда, куда было нужно, но вокруг не было ничего, кроме темной дороги и огромного недостроенного здания с недавно залитыми колоннами по углам и торчащей из крыши арматурой. Теодора вышла из машины и осмотрелась. Она была почти уверена, что Роман ошибся адресом. Она начала набирать его номер, но звонок оборвался короткими нервными гудками.

К ночи становилось холодно. Теодора оперлась локтем о приоткрытую дверь и снова набрала номер. Звонок не прошел и на этот раз. Ни одна звезда не просматривалась сквозь тучи. Не было и луны. Все поглотила сплошная чернота, и на ее фоне нависшее здание и неяркие фонари казались зловещими, враждебными. Дом как будто ощерился, выставив в оборону штыки и наконечники металлических профилей. Теодора позвонила снова. Гудки по-прежнему прерывались, точно неровный пульс. Она взглянула туда, где кончалось здание и начиналась следующая постройка, еще более свежая.

Сквозь осязаемую, липкую темноту к ней медленно приближалась высокая фигура.

* * *

Сидя за своим столом, Роман задумчиво крутил в пальцах карандаш. Перед ним всплывал один образ за другим: вот Теодора впервые заговаривает с ним в зале суда, вот приходит в кабинет и неловко топчется у порога и заламывает пальцы. Какой тихой, какой робкой она была. Сильно боялась себя и уже так горячо любила его. Всегда любила, задолго до того, как Роман решился это заметить. Вот они непривычно откровенно разговаривают у него дома, а вот уже едут в Мандал, и ее тело впервые прижимается к нему, пусть и случайно. Он проследил за каждым этапом ее невероятной перемены. Она преобразилась в одиночестве и засияла так ярко, что почти ослепила его, но зрелище это было самым прекрасным, что доводилось ему видеть.