Книга Жених напрокат 1, страница 87 – Екатерина Флат

Дилан едва сдержал так и рвущееся желание вытолкать уже дядю Фармина из комнаты. Останавливало только понимание, что все эти слова не несут никакого подтекста, дядя вовсе не стремился уколоть или задеть. Хотя, может, именно искренностьего суждений и бесила?..

Наконец, Дилан остался в гостиной вдвоем с дедом. Оба молчали. О том, что за мысли блуждают в голове пожилого герцога, даже гадать не стоило. Он мог с одинаковой вероятностью обдумывать прошедший день и в то же время прикидывать, сколько именно кузнечных наковален надо, чтобы поставив их друг на друга, добраться до чердачного окна с северной стороны дома.

И Дилан уже тоже собирался уходить. С тем расчетом, что чем быстрее уснет, тем быстрее наступит новый день, и можно будет наконец-то убраться из родных стен и еще с неделю здесь не ночевать.

Но только он собрался вставать с кресла, как дед задумчиво выдал:

— А ты никогда не задумывался, о чем я жалею?

— Задумываться о чем-либо на твой счет не имеет никакого смысла.

— Потому что я непредсказуем? — тот хмыкнул в седую бороду.

— Вообще я имел в виду нелогичен и непоследователен, но можешь называть это непредсказуемостью, — Дилан все же улыбнулся. — Но раз ты задал этот вопрос, то, как понимаю, сам же подразумеваешь и ответ.

Ожидал услышать признание, что под старость лет дед пожалел об отказе от престола. Но тот не оправдал ожиданий:

— Ни о чем. Ни о чем абсолютно не жалею. Меня прошлое устраивает целиком и абсолютно. Так что проблема не в прошлом. Проблема в будущем.

— То есть во мне, — Дилан и без уточнений понял.

— Естественно! У меня двое сыновей. Достойных сыновей. Но твой отец больше торгаш, уж прости за прямоту. Я не спорю, деловая хватка — это тоже важно и нужно. А Фармин так и вовсе всю жизнь только и делает, что витает в облаках. Он до сих пор предпочитает свои фантазии реальности. Но при этом, заметь, я принимаю моих сыновей такими, какие они есть. Пусть и несовершенными.

Чуть помолчав, он продолжил так же задумчиво:

— Или взять хотя бы твоего брата. Магран — закоренелый семьянин. Тебе, конечно, сложно это понять, ты вообще считаешь его интересы однобокими. Но, опять же, это его суть, и я бы не сказал, что это плохо.

Дилан ничего не отвечал. Уже наученный общением с дедом ждал, пока тот наконец-то перейдет к сути.

— А есть ты, Дилан. Не похожий ни на отца, ни на дядю, ни уж тем более на младшего брата. Ты не торгаш, не поэт, не семьянин. Ты — воин. И в других обстоятельствах я бы сказал, что это здорово. Но не теперь. Я лишь надеюсь,что в отличие от меня в твои годы, тебе хватит мудрости не наломать слишком много дров. И пусть мои слова для тебя мало что значат, ты прислушиваешься лишь к себе самому, но все же. Сильвира — чудесная девушка. Не разрушай ее судьбу.

— У меня и в мыслях нет причинять ей какой-либо вред, — прозвучало чересчур резко. Отчего-то слова деда задели за живое.

— Вред может быть разным, — тот пожал плечами. — Даже таким, в котором ты искренне станешь считать тебя неповинным. Вот что ты будешь делать, если она и вправду влюбится в тебя, а? Все равно ведь ваш обман не вечен. И, да, признаю, я могу сдаться раньше. И не потому, что поверю в твою якобы искренность. А банально из страха, что твой брат еще больше бед натворит, пока ты не у дел… Но все же, Дилан, ты задумайся. Просто для разнообразия. Что с ней будет, если она, упаси боги, тебя полюбит. Ведь ты ее оставишь. Оставишь — это без сомнений. Тебе не привыкать к разбитым сердцам. Но неужели в этот раз в тебе ничего не дрогнет?