Книга Простите, ректор, но теперь вы тролль!, страница 26 – Лариса Петровичева

— У меня много разных талантов, — сообщила я. — Я вообще хорошо приручаю всяких диких.

— Я уже заметил, — уклончиво ответил ректор, и я вдруг ощутила, как заледенели ноги.

Это было странно. Воздух нагорья был теплым и сухим, солнце сияло в бледно-голубом небе, и мне просто не от чего было так закоченеть. Но за несколько мгновений я превратилась в настоящую ледышку, и озноб затряс тело так, что Латимер остановился.

— Просто потерпи немного, — произнес он с неожиданным сочувствием и чуть ли не с нежностью. Я так этому удивилась, что даже про озноб забыла. — Мы уже почти на месте, тебя так знобит из-за того, что твой дар в конфликте с этим местом.

Я вцепилась в каменное плечо и спросила:

— Что я должна делать, Ник?

Мне вдруг стало жаль, что наше странное путешествие совсем скоро подойдет к концу. Мы вернемся домой, я получу деньги, а ректор Латимер снова засядет в главной башне академии и продолжит гонять своих студентов и преподавателей. Пришла тоска — такая густая, что в носу защипало и захотелось плакать.

— Я сейчас тебя опущу на землю, — сказал Латимер, продолжив путь, и дракон радостно засвистел, словно решил, что его немедленно примутся чесать и гладить. — Ну и… попробую произнести заклинание. Ты запомнила дорогу отсюда?

— На память не жалуюсь. Вот только не говори, что мне придется возвращаться одной.

— Это возможно, — уклончиво произнес ректор и, не давая мне спорить и возмущаться, добавил: — Так, вот… да, вот здесь это и случилось. Я наклонился и…

Каменная ручища быстро и осторожно опустила меня на землю, и дракон сразу же прижался гибким тонким тельцем к ногам, пытаясь согреть. Мы стояли возле тонкой расщелины, и где-то там в глубине гудел огонь, выбрасывая розоватые отблески.

Я замерла, чувствуя, как…

Мне сделалось жутко. Очень жутко. Дар, который я иногда воспринимала как крошечный огонек свечи, вдруг поднялся гудящим огненным столбом до неба — я почти увидела ревущее пламя!

— Началось, — пробормотал Латимер. Тролль со скрежетом опустился на колени, склонил голову, и мой огонь ударил его в спину и плечи.

И в тот же миг навстречу ему вырвался ревущий огненный поток из-под земли — закружился вокруг ректора, окутывая его дымом и кроваво-алым туманом. Я сделала шаг назад, потом еще один и еще, и вдруг почувствовала себя кувшином, из которого выливалась вода.

Мой дар уходил, уходил навсегда. Я теперь даже травницей не смогу быть — это вдруг стало ясно с такой опаляющей жестокой четкостью, что даже для жалости места не нашлось.

Удар! Земля содрогнулась, словно пыталась сбросить нас в огненную пропасть, и пылающий водоворот, который окутал Латимера, вдруг рассыпался потоком искр.

Уже теряя сознание, я увидела, как ректор протягивает мне руку — обычную, человеческую.

Несколько недель спустя.

— Большая мера листьев любараны, пожалуйста.

Покупательница протянула мне десять дукатов, я убрала деньги в кассу и улыбнулась ей на прощание. Без капель дара я больше не могла быть травницей, но денег, которые заплатил Латимер, хватило, чтобы купить аптеку.

Судя по тому, что Эмили Уотермун вылетела из академии, нас хотела убить именно она. Я видела ее мельком, когда она ехала в открытом экипаже на вокзал, вытирая слезы. Красивая девушка. Красивая и злая.

Что ж, хотелось надеяться, что ректор теперь будет счастлив.