Книга Медиум смотрит на звёзды, страница 110 – Мария Ермакова

Как ни казалось мне, что я сумела справиться с горем и прийти в себя, – я ошибалась, и сейчас отчетливо это поняла. Обессилев – от необходимости «держать лицо» ради бабушки и близких людей, от невозможности поговорить с кем-то о своих настоящих чувствах, я склонилась к надгробию и заплакала. Сначала тихо, а затем все громче и громче. Я оплакивала Демьена Дарча, которого так и не успела узнать настолько близко, насколько хотела, я оплакивала себя, потому что знала, – в моей жизни не суждено более появиться чувству столь сильному и светлому… Я оплакивала наше несостоявшееся будущее.

Как вдруг ощутила тепло – уютным пледом, легшим на плечи в морозную ночь, и огляделась с изумлением. Низкое зимнее солнце внезапно придвинулось, и я закрыла глаза, чтобы не ослепнуть. Под веками закружились разноцветные кольца. Один за другим вставали на ребро, образуя разноцветный, убегающий вдаль, коридор. Вдали, в мягком рассеянном свете, возникли неясные фигуры. Та, что стояла в центре, шагнула вперед, и вот уже я вижу худощавое лицо с ястребиными чертами, и папа обнимает меня и прижимает к себе, целует в лоб – человек, которого я не помнила, не знала, отец, который не водил меня за руку и не катал на санках, не радовался моему первому шагу и не сопровождал меня на первый бал. Задохнувшись от боли и любви, я обняла его в ответ, и мне было все равно – видение ли это воспаленного лихорадкой сознания или волшебство,подаренное судьбой.

– Какая ты стала взрослая, дочь, – услышала я. – Настоящая красавица, вся в маму!

– Мне говорили, я больше похожа на тебя.

– У тебя глаза моего отца, – улыбнулся он.

– У меня твои глаза! – запротестовала я.

Аврелий Торч засмеялся и, легко подняв меня, прижал к груди.

Заглянув через его плечо, я увидела Черриша Пакса, который отвесил неуклюжий поклон и прижал руку к сердцу; Вивьена Гроуса, приветливо кивнувшего и улыбнувшегося мне, рядом с ним – леди Пенелопу, пославшую мне воздушный поцелуй, а за ней – стройную черноволосую девушку, в которой я не сразу узнала… мадам Валери. «Люблю тебя, детка!» – прочитала я по ее губам.

Папа нежно поцеловал меня в лоб, посмотрел в глаза и прошептал:

– Чудо в шаге от тебя, только, прошу тебя, сделай этот шаг – не сдавайся!

– Оно в лаборатории Черри? Где мне найти его!

Тепло истаивало, и вот уже папина фигура отдаляется, становясь меньше и меньше, а яркий свет гаснет…

– Ты сама все знаешь, доченька! Люблю тебя! – доносится издалека.

– И я тебя люблю!

Солнце скрылось. Морозный ветер ожег мокрое лицо, приводя меня в чувство, заставляя достать из сумочки платок и вытереть слезы.

Еще какое-то время я бесцельно бродила по кладбищу. В голове была пустота, будто солнечный свет выжег все мысли. Придя в себя, обнаружила, что стою у могилы Вельмины. Это показалось знаком, который никто, кроме меня, не посчитал бы добрым. Однако мне он говорил о том, что я возвращаюсь – к своим призракам, своим делам, себе, жизни. Сегодня же, как стемнеет, в сопровождении Расмуса я отправлюсь в дом Пакса, чтобы найти результат Великого Эксперимента. Правда, придется раскрыть Брену государственную тайну, но, думаю, он это переживет.

Слова папы что-то сдвинули в сознании. Теперь я знала точно – яйцо дракона, привезенное Гроусом из-за моря, все еще там, в лаборатории. Так никем и не найденное.