Книга Медиум смотрит на звёзды, страница 26 – Мария Ермакова

– Постой, так тебе не нужно упокоение? Ты можешь уйти в горний мир в любой момент? – я смотрела на нее с изумлением.

Она подняла голову. На ее губах впервые играла улыбка – печальная и нежная.

– Ну как я могу их бросить? – произнесла она. – Долгое время мне удавалось сдерживать их, но их сила растет, а приложения ей нет.

– Есть! – воскликнула я. – Я предложила им выход, и они обещали подумать. Если они согласятся, ты сможешь уйти?

Поднявшись, она подошла к зеркалу и посмотрелась в него, не отразившись. Под ее взглядом в глубине амальгамы закружились разноцветные кольца. Такие бывают, когда долго смотришь на солнце. Одно за другим, они вставали на ребро, образуя коридор, стремящийся прочь, в мягкий рассеянный свет.

– Они давно зовут меня… – прошептал призрак.

Я смотрела сквозь нее и, казалось, видела чуточку четче, чем раньше. Свет истончался, за ним двигались неясные силуэты, в их мерном движении было нечто завораживающее, как в движении Млечного пути по небосклону в полуночный час. Отзываясь на безмолвный зов, сердце забилось медленнее, а затем и вовсе затихло. Один из силуэтов вдруг остановился напротив. Привиделось горбоносое лицо, пронзительный взгляд серых глаз, полный любви…

С грохотом упал стоящий на столике несессер. Сердце ожило с неохотой и болью, и воздуха ему не хватало, поэтому какое-то время я лежала, дыша, как выброшенная из воды рыба, и потолок кружился тем самым звездным небом в полуночный час. А затем приподнялась и огляделась. Не было ни Розы, ни манящего коридора, ни теплого света вдали, ни силуэтов. В кресле у окна сидел дед и смотрел на меня, сурово сдвинув густые брови.

– Больше так не делай, Эвелинн! –рявкнул он. – Тебе туда еще рано!

– Зачем ты его уронил? – пробормотала я, спуская ноги с кровати. – Посмотри, все рассыпалось!

– Я хотел дать тебе пощечину, чтобы ты пришла в себя, но решил не портить твой цвет лица, – не без ехидства сообщил он.

– В последнее время мне кажется, что любой призрак может уйти в горний мир, когда пожелает, кроме тебя, дедушка, – мстительно ответила я, поднимаясь и осторожно наклоняясь за рассыпавшимися вещами – голова все еще кружилась.

Я ожидала, что после этих слов он исчезнет, однако он и не подумал. Беззвучно постучал пальцами по ручке кресла и признал:

– В некотором роде ты права, малышка. Каждый из нас может покинуть этот мир, но для этого должен измениться – принять то, что случилось, простить – себя или того, кто виновен в гибели, раскаяться, наконец. Как в реальной жизни, так и в существовании после нее есть нерушимое правило – финал наступает тогда, когда должен наступить.

Ссыпав щетку для волос, флаконы, помаду и еще какие-то мелочи на столик, я повернулась к деду:

– Ты не можешь раскаяться в том, что сделал?

Как при нашей первой встрече, его лицо смазалось. Вот, вроде бы, нос и губы, злющие бельма, но нет общей картины, лишь туманный облик, которому нельзя доверять. А затем туман исчез, и Бенедикт посмотрел мне в глаза:

– Не могу, – твердо сказал он. – Став привидением, я долгое время пребывал в ярости, не понимая, что при жизни делал не так. Ведь я забывал о себе и близких ради величия нашей страны! Постепенно мне начало казаться, что я не прав, но в чем – я не мог разобраться. И тогда наступило уныние. День за днем, прячась в кладовых и подвале нашего дома, я воскрешал в памяти все, что совершил. И постепенно будто начинал видеть себя со стороны. А со стороны, знаешь, все по-другому. Чуточку четче…