Книга Медиум смотрит на звёзды, страница 67 – Мария Ермакова

Демьен вылез из онтиката и подал мне руку.

– Я прочитал в газетах о вашей бедной горничной, леди Эвелинн, – отведя от него ошеломленный взгляд, сообщил Оскар. – Какое ужасное несчастье! Прошу, проходите! Завтрак уже ждет.

В маленькой прихожей и коридоре стоял мой багаж, почти не оставляя места для прохода. Должно быть, его только что разгрузили.

– Ужасный беспорядок, простите, леди! – воскликнул Оскар. – Между порядком и завтраком для вас я выбрал завтрак.

– Вы поступили правильно, Оскар, – сказала я, входя и наклоняясь, чтобы погладить вышедшую меня встречать Досюндель, – чашечка вашего замечательного чая вернет присутствие духа, которое мне явно сегодня понадобится.

Оглянувшись, посмотрела на Дарча:

– Ты останешься?

В серых глазах промелькнуло сожаление. Я знала, что он скажет в следующее мгновение:

– Мне бы хотелось, но я должен…

Совершенно не смущаясь Оскара, я прижала пальцы к его губам.

– Я все понимаю. Скоро приедут Брен и Амелия, и все станет проще.

– Амелия? – Дарч поцеловал мои пальцы и взял мою руку в свои. – Рыжая горничная графа Рича?

– Теперь она моя горничная, – грустно улыбнулась я, вспомнив, как радовалась тому, что горничных будет две.

Старший дознаватель поцеловал мою ладонь, кивнул Оскару и ушел. Послышался шум отъезжающего онтиката.

– Господин Дарч будет вхож в дом, я правильно понимаю? – прогудел Оскар.

Смущение, которое, кажется, совершенно замерзло на севере, внезапно оттаяло, и я ощутила, как загорелись щеки, но ответила ровно:

– Именно так – в любое время и при любых обстоятельствах.

И, не обращая внимания на охватившее дворецкого изумление, отправилась в гостиную, с которой меня связывало множество приятных воспоминаний. На душестало легче, будто стены этого дома защищали от бед и горестей внешнего мира, не пуская их внутрь. Пахло ароматными травами, которые леди Гроус любила раскладывать по шкафам и комодам. Белоснежная скатерть была украшена салфетками, расшитыми снежинками, а над чашкой из любимого сервиза Пенелопы витал парок. Я позволю себе полчаса ничегонеделания. Я не стану думать о смерти Вель, о похоронах, о предстоящем неприятном разговоре с мамой, о том, что нужно свои перевести вещи в Угольную падь, разобрать их, навести в доме порядок, устроить Брена с Амелией и записаться на аудиенцию к императору. Полчаса тишины, чая, тостов и наблюдения за кошками. И пусть весь мир подождет!

***

Весь прошедший день неукротимая энергия дворецкого поддерживала меня, до конца не оправившуюся от известия о гибели Вельмины. Я видела, какую радость доставляет Оскару общение и простая деятельность – разложить книги по полкам, почистить и убрать обувь, верхнюю одежду, рассказать об особенностях дома.

После завтрака я зашла в спальню леди Гроус и присела на край кровати. Здесь моя дорогая Пенелопа испустила последний вздох, отсюда ее добрая душа отправилась в горний мир. Большинство людей эти факты отпугнули бы, но не меня. Я приму этот дар с любовью, и никакие кошмары не потревожат меня в постели, застеленной белоснежным бельем в кармодонских кружевах, и старинным бархатным покрывалом с золотыми кистями. Да, эта старомодная спаленка меньшей той, что в мансарде, но здесь нет пуфиков, ангелочков, и зеркало лишь одно – над туалетным столиком, стоящим напротив кровати, у стены.