Книга Медиум смотрит на звёзды, страница 81 – Мария Ермакова

– Ох, простите, леди! – вскричал дворецкий, пытаясь укрыться, чем под руку попадется.

– Извините, ради бога, Оскар! – одновременно с ним воскликнула я, протягивая открытку. – Чей это почерк?

Он взял фотографию и растроганно заморгал.

– Наверное, вы нашли это в письмах господина Гроуса? Это его почерк!

– Письмах? Каких письмах?

– Которые леди Пенелопа хранила в комоде, в спальне…

Вырвав открытку из его пальцев, я бросилась обратно.

Письма нашлись в нижнем ящике комода, аккуратно сложенные пачками, трогательно перевязанными разноцветными ленточками. Открывая первое попавшееся, я ощутила смятение – ведь я вторгалась в чужую жизнь, но все, что мне было нужно – взглянуть на почерк и подпись. Несмотря на полученное от Оскара подтверждение, я должна была убедиться в том, что это не ошибка!

«Следующее письмо может быть не скоро, моя дорогая леди, – писал Вивьен, и это был тот же почерк, что и на фото со шхуной, – но я верю, что вернусь и окончательно сойду на берег ради Вас. С нетерпением жду этого момента. Но ждете ли Вы? С надеждой, ваш Г.В.». «Г.В.» – Гроус Вивьен! Он подписывался, указывая сначала первую букву фамилии.

Открытка со шхуной заняло место рядом с фотографией Черри и Вивьена. Однако что-то все еще не давало мне покоя, пока я не поняла – что именно.

В третий раз я не успела войти в комнату Оскара – дверь распахнулась прямо передо мной, и дворецкий подпрыгнул от неожиданности.

– Оскар, – выпалила я, – вы сказали, что господин Гроус и Черриш Пакс дружили с университета. Но кто их фотографировал, вы?

– Нет, леди, – качнул он головой, – на самом деле, их было трое друзей. К сожалению, я запамятовал фамилию третьего.

– Он был алхимиком, как и Пакс?

– Магом, как господин Гроус, но служил в Валентайне, на государственной службе. Как я уже говорил, я не помню его фамилии, но сейчас вспомнил, что звали его Аврелий…

Я покачнулась и упала бы, если бы Оскар не поддержал.

– Да что с вами такое, леди Эвелинн! – приговаривал он, провожая меня в спальню. – Может быть, позвать доктора?

– Не стоит волноваться, – слабо улыбнулась я, – просто голова закружилась. Я, пожалуй, немного отдохну.

Закрыв дверь, я прижалась к ней спиной.

Папа, тебя нет на этом свете, но ты рядом – держишь за руку, подаешь знаки и указываешь путь! В истории с драконами все предопределено, а значит, я добьюсь успеха. Не знаю как, но драконы возродятся в Норрофинде, чтобы больше никогда не оказаться в рабстве!

***

Весь день, до позднего вечера, позабыв про обед и ужин, я читала письма Вивьена к леди Пенелопе. Меня не интересовали подробности их отношений, я искала упоминания о «Великом Эксперименте» и любую другую информацию, которая могла бы пролить свет на то, чем занимался Черриш Пакс. И, действительно, мне попалась пара намеков, однако Вивьен был очень избирателен и осторожен в том, что писал, из чего я сделала вывод, что если кому и была известна тайна дома в Угольной пади, то только этим двоим. Возможно ли, что отец тоже знал об этом? К моменту смерти господина Гроуса он уже погиб – иначе Оскар упомянул бы о его присутствии на похоронах, но свой «Великий Эксперимент» Пакс начал гораздо раньше. Может быть, в папиных бумагах я найду что-нибудь? Кажется, целую вечность назад я просила маму отдать мне его фотографии и документы, но она отдала лишь первые. Его письма к ней, личные записи, по всей видимости, остались в родительском доме, что подразумевало очередной визит.