Книга Доктор-пышка. Куплена драконом, страница 72 – Лина Калина

— Соскучилась по работе? — бросает Тан, заметив моё настроение.

— Очень, — выпаливаю я.

— Хорошо. Доктор Ирвен сказал, что онуехал, Софа. Живи спокойно.

Киваю и ловлю себя на том, что эта новость не приносит ожидаемого облегчения.

— Ага. Здорово, — бормочу в ответ.

Тан внимательно смотрит на меня и молча возвращается к отчёту. Жизнь идёт своим чередом. Дарах больше не приходит в лечебницу и не ждёт у дома. Минует один день. Потом второй. Неделя пробегает незаметно, и я ловлю себя на мысли, что действительно могу жить спокойно. Вот только почему-то это спокойносовсем не радует.

Зато работы становится больше. В Риносе снова начались нападения мародёров, местных бандитов. Сначала об этом шушукались дозорные. Потом на рынке лавочники и покупатели спешили разойтись по домам. Теперь патрульные стоят у перекрёстков дольше, чем положено, и смотрят не по сторонам, а вдаль, будто чего-то ждут.

В одно из моих дежурств случается стычка, и сразу становится ясно: сегодня смена будет «весёлой». Дозорные идут один за другим — кто с серьёзной раной, кто отделался царапиной. У одного алый след на виске. Накладывая повязку, я между делом расспрашиваю, что случилось.

— До сольгов добрались, сволочи, — бурчит дозорный. — Знают: без скота мы долго не продержимся.

Он прав. Без сольгов город останется без еды, молока и зелий.

— Да уж… дела, — выдыхаю я, щёлкая ножницами и завязывая аккуратный бантик.

— Ничего, обломилось им, паскуды такие. Вот где они у нас будут, — дозорный сжимает кулак. — Спасибо вам, доктор. Хорошо, что вы тут. А то к Ирвену раньше очередь была, как на ярмарке. С раной носись по всему городу: то доктор в лечебнице, то дома, а то у сольгов застрял — ищи-свищи.

Он неловко кланяется и, выходя, уступает место следующему пациенту. Этот не похож на остальных. Высокий, плечистый, в простойформе дозора без знаков различия. Обычно так одеваются наёмники. Левая рука прижата к боку, пальцы побелели от напряжения, но лицо спокойное для дозорного, которого только что ранили.

— Садись, — говорю привычно. — Что случилось?

— Ерунда, немного зацепило, — отвечает мужчина после короткой паузы.

Я скептически приподнимаю бровь. Все они так говорят.

— Покажи.

Он снимает китель, и только тогда я замечаю, что рубашка пропитана кровью. Когда дозорный стягивает её, я невольно присвистываю:

— Ничего себе «ерунда». Тут шить надо, — указываю на кушетку, он подчиняется и осторожно садится.

Пока я промываю и обрабатываю рану, мужчина остаётся неподвижен. Только его дыхание делается чуть глубже. Я отхожу за ниткой с иглой.

— Больно? — спрашиваю, подготавливая инструменты.

— Терпимо.

Почему-то это слово цепляет своим спокойствием. Я ещё раз окидываю взглядом нового пациента, которого прежде не видела, хотя по груди сразу заметно: ран у него было немало.

— Ты не местный, — замечаю я, пока держу иглу в специальной настойке.

— Видно? — уголок его губ дёргается, будто он почти улыбается.

— Да, — честно отвечаю я.

— Я из Сарвеля.

— А у нас зачем? Ринос маленький городок. Ваш-то покрупнее будет.

— Покрупнее, — соглашается мой пациент. — Но здесь у меня дела.

Я молча принимаюсь за работу. Он не дёргается, пока я старательно шью, считая стежки, и только обрезав нитку, говорю:

— Ещё пара сантиметров и было бы хуже.

— Значит, в этот раз повезло.