Книга Жених по обмену, страница 15 – Кицунэ Миято

Местная система образования насчитывала целых двенадцать классов. Большинство училось девять классов, и могли поступить только в «каледжи» — для двухгодичного обучения при предприятиях, когда работаешь и одновременно учишься, чтобы получить рабочую специальность. Бабуля всё ему пророчила «калежд». Чтобы поступить в университет, нужно было отучиться три года в «высшей школе». А чтобы ещё и в какой-то определённый, типа МГУ, так ещё и в высшей школе при их университете.

Первая Императорская гимназия в этом смысле «сотрудничала» с рекордным количествомуниверситетов. Так что, если уж начинать «новую жизнь», то с умом.

Впрочем, каким бы раздолбаем и отбившимся от рук ребёнком его не считала бабуля, учиться и он любил, но не особо светил всеми этими знаниями, что достались ему в наследство от Никиты. Держался в уверенных середнячках, чтобы не доставали отработками за неуспеваемость и не отправляли на всякие глупые соревнования и олимпиады. Больше. Никитка внутри иногда пробивался со своим синдромом отличника, но Ник его стремления всем угодить, особенно учителям, зарубал на корню. Впрочем, сдерживаться получалось не всегда, так что можно сказать, что пара училок держала его в любимчиках, а может, и как-то сочувствовала, так как дети могут быть весьма жестоки, особенно детки богатеньких и влиятельных папочек и мамочек. Официально он вроде как не связан с Марковыми, и все, включая директора и учителей, считали, что он «простой смертный», который получил распределение в гимназию по квоте за успеваемость после девятого класса. Этакий плебей-везунчик.

Хотя Ник не особо помнил, до скольки лет дожил в своём прошлом мире, но школа всё-таки вызывала приятную ностальгию, а значит, прожил он как минимум до её окончания. Несмотря на то, что он вроде бы и не стремился кому-то понравиться и найти друзей, приятели у него всё же имелись. В основном те, кто, как и он, считались «простыми смертными» среди всей этой богатенькой братии.

Прозвенел звонок, и на большой перемене, совмещённой с обедом, Ник попал в школьный кафетерий первым, взял еды на разнос и уселся за один из пустующих столиков. День оказался удачным, потому что чаще всего он ел в кафешках неподалёку, успевая на скутере прокатиться туда-сюда, так как двенадцатиклассников отпускали чуть раньше их одиннадцатого класса, и они занимали длиннющую очередь, да ещё и постоянно вставали в неё типа «заранее занимали». А Ника в принципе бесили всякие мажоры, которые от скуки доставали других или начинали выбираться в меню, затягивая ожидание. Реально быстрей съездить и поесть шаверму в забегаловке: большая перемена длилась тридцать пять минут, к тому же у него был телефончик с нужным номером, и шеф-повар Ибрагим к его приезду уже ожидал Ника с готовой горячей порцией, полной мяса и овощей в хрустящем лаваше.

В отличие от многих школьников, «постоянного» стола у негоне было, и он садился за первый попавшийся свободный или туда, где видел приятелей и знакомых. Тем более его компании практически всегда рады, сказывалось личное обаяние. И Ник справедливо считал, что влияние его семьи тут совсем ни при чём. Никто из учеников и учителей не знал, что он связан с Марковыми, и Ник не спешил делиться подобной информацией. Да и сам не особо интересовался родословной и положением в обществе окружающих, считая, что не место красит человека, а человек — место. К тому же в элитной гимназии абы кто всё равно не учится, но, как это ни странно, не все это понимали. Ведь умный задрот ботаник, которого перевели в гимназию, не только получал хорошую стипендию, но и учился, повышая всякие хитрые коэффициенты престижа учебного заведения. Такого ученика учителя и директор старались продвигать, знакомили со спонсорами и прочее. Потом, глядишь, когда «выбьется в люди», вспомнит, кому этим обязан и кто ему помогал. Стратегия неплохая в принципе. Даже нынешний заместитель мэра Москвы учился в их гимназии (о чём висела информация в холле), и при этом был «стипендиатом», то есть как раз из простых, а не богатых. Просто заимел нужные связи и протекции, а там уже пробился. А может, кто-то его проспонсировал, чтобы лоббировать свои интересы.