Книга Право на выбор, страница 120 – Джулия Рут

Тур молчит, перебирает пальцы… и только сейчас до меня доходит, что в его виде смутило меня на подсознательном уровне.

Раш снял бинты.

Я даже подскакиваю, хватаю его за руку… полосы чуть темнее кожи еще видны, но это ни в какое сравнение не идет с тем, что было раньше.

— Раш…

— Ага… буквально за ночь. Я сам не могу поверить. Понадобилось всего-то…

— Ну не всего-то.

— Не всего-то, ладно. Но все равно… это ведь не лечится никак, ты же знаешь. А тут за одну ночь… как будто не было…

— Я рада… правда, очень рада…

— Я-то как рад.

Поддавшись порыву, я тянусь и ерошу его волосы. Он подставляет лицо, чешется, ласкается… Славный и какой-то такой… безопасный, что ли? С каких пор он стал… безопасным?..

— Спасибо, что заботишься обо мне… что вчера… заботился обо мне.

— Могу еще разок-другой позаботиться, — фыркает он мне в ладонь и юрко проводит языком между пальцев.

Похабник.

— Пока не надо.

— Ты обещала, помнишь?

— Не сейчас, ладно?..

— Я подожду.

Ладно, он не безопасный. Он шабутной, вечно наводит шороху и суету — но совершенно не представляет угрозы. В отличие от Мара, он все время держит в тонусе — и в чем-то это, наверное, хорошо.

До вечера я остаюсь в постели — ватное тело наотрез отказывается подниматься. Раш остается со мной — и весь день таскает мне наверх то сладости, то попить, то еще что… давно забытое или, если совсем честно, никогда толком и не познанное чувство поднимается откуда-то из глубины, наполняя ослабевшие и разболтанные внутренности чутким и чуть пузырящимся теплом.

Мар возвращается поздно ночью, когда я уже успела привести себя в порядок и снова легла. Раш дремлет — или делает вид, кто его разберет? Тур тихонько присаживается на край постели и отводит волосы от лица. Я трусь носом о его ладонь и улыбаюсь, когда он едва ощутимо вздрагивает в ответ.

— Как ты?

— Хорошо… честно…

— Я там мазь принес… потом если нужно…

— Спасибо…

— Раш?..

— Вел себя прилично.

— И уже жалею об этом, — раздается бодрое от стенки. Так и знала — притворяется. — Надо было устроить вакханалию.

— Ты сейчас вниз пойдешь спать.

— С чего?

— С того что распоясался.

— Это я не начинал даже.

— Не ссорьтесь, мальчики.

— Где тытут мальчиков увидела?

— Ладно, ладно…

Мар ложится рядом, я сдвигаюсь, чтобы дать ему места — и попадаю в руки Раш’ара. Тут же меня накрывает второй парой рук — в сплетении их я чувствую себя устрицей в раковине. Тепло и немного волнительно, из темноты разнеженного разума сами собой рождаются щекотные образы и мысли. Я обхватываю Мара за талию, прижимаюсь к его животу… он дышит чуть тяжелее, чем нужно; Раш с едва различимым ворчанием прижимается пахом к моим бедрам плотнее, его возбуждение нарастает с каждой секундой. Если так и дальше пойдет…

— Давайте… просто поспим?..

Мар целует меня в макушку, поглаживает ласково.

— Спи спокойно. Я прослежу.

— Эй, я вообще-то еще не…

— Умолкни. Не сегодня.

Я утыкаюсь носом в сочленение мышц на его груди, втягиваю крепкий, густой запах. Он окружает меня со всех сторон, от него тепло и спокойно… только засыпая, я понимаю, что мне показалось в нем непривычным.

Это нашзапах, общий. Наш, общий… на троих.

После праздника Отчего огня лето как-то быстро пошло на спад, и я наконец снова ощутила себя человеком, а не студнем. Занятия стали продвигаться все бодрее, и Грида несколько раз предлагала мне снять ретрансляторы — но я переживала и для подстраховки носила, отключая их только иногда, чтобы потренироваться в произношении. Но на бытовом уровне они мне и правда не требовались — основные фразы и выражения уже отлетали от десен и не разбивали язык параличом.