Онлайн книга «Право на выбор»
|
Я прижимаюсь ближе — с тех пор, как мы дома ночуем одни, кажется естественной близость… но ее все не было. Унося из дома свое зримое присутствие, Раш словно оставлял в нем незримое — и оно давило куда сильнее. Черт знает что такое… теперь, когда его нет дома, когда он молчит и не попадается на глаза… какого черта я вообще начала его замечать теперь, когда он делает все, чтобы стать незаметным?.. Я отчаянно хочу отвлечься от этих мыслей — и кладу руку на грудь лежащего рядом тура. Биение сердецдействует гипнотически, жар прогревает кости, кипятит кровь, и она обжигает сосуды. Кожа у тура шершавая, она слегка царапает… весь он шершавый, жесткий, и касания искры высекают под кожей, они поглощаются ладонью с нарастающей жадностью… я вожу рукой по его груди, и движения все меньше похожи на те, что я действительно хотела бы делать, я вожу рукой по его груди, пока из нее не доносится клокочущий, низкий звук. — …Не надо? Вместо ответа он накрывает мою руку своей — и вжимает плотнее. Огонек внутри хлопает лепестками-искрами, словно в ладоши, разгораясь ярче. Даже если сегодня он снова… не захочет пойти дальше рук… даже если так… мне бы хоть что-то… хоть как-то… ощутить его снова… все тело — клейкое, липкое — оно льнет, разогреваясь и становясь тягучим и вязким, как мед. В груди — угли, тлеющие колючим теплом. В груди жадное, многорукое… Я забираюсь к ему на живот прежде, чем успеваю смутиться или испугаться. Мгновенно сжавшиеся на бедрах ладони тяжестью своей скользят выше, охватывают талию, сдавливают ее и давлением своим смыкают тела до предела. Я не вижу в темноте глаза его — но я знаю, как он смотрит. Я слышу, как он дышит. Я знаю, чего он хочет. И знаю, чего хочу сама. Ближе… теснее… остатки одежды плавятся и тают под дрожащими пальцами… моими или его?… натянутые нервы стягивают губы и склеивают языки вязкой ниточкой слюны… от них жар катится по позвоночнику ниже, чтобы объять ребра, объять тело, и оно не тело уже — океан; и в океане этого огня — голодное чудовище, которое хочет только поглощать. Шершавая кожа подо мной уже вся влажная, мощная шея под пальцами лопается от пульса. Я с трудом разрываю поцелуй, больше похожий на пожирание, тяжелые руки протестующе сжимаются. — Мар… я хочу… помоги мне… — Что?.. что ты хочешь… Я чуть соскальзываю с его живота ниже… еще ниже… когда воспаленной промежности касается его жар и твердость, беспорядочные спазмы выжимают стон из стиснутого горла. Хочу… сейчас… если не сделаю… — Поддержи меня… чтобы не упала… просто подержи… ноги… Что я несу, господи?.. несуразица… чушь какая-то… как вообще ее можно понять?.. Он понимает — и когда я приподнимаюсь, сжимает мои бедра так крепко, словно в них и в самом деле нет ни мышц, ни костей, и сами себя они держать не могут. Страшно… страшно… ячто, и правда это попробую?… господи… держать надо не только ноги, всю меня надо держать, от этой дрожи, от страха и предвкушения я сейчас вся просто развалюсь на куски… лицо пылает так, что я благословляю темноту, руки подрагивают, и тур подо мной чуть слышно сипит сквозь зубы, когда пальцы мои скользят по его раскаленной плоти… я столько раз представляла, как сделаю это… столько раз, что теперь голова пустая и легкая-легкая… Я помню чувство наполненности, даже не так — забитости… помню боль, жжение, мне бы страх испытывать… но я помню еще кое-что… чувство, на миг мелькнувшее за пределами боли… на миг, прежде чем боль взорвалась в теле и пожрала все… я хочу… испытать его снова… |