Книга Запретная любовь в цветочном магазине, страница 49 – Агата Лэйми

— Все ваши смерти будут долгими и мучительными, — Элиас шипит, обнажая длинные, перепачканные кровью, клыки. — И начну я с тебя, — он резко поворачивается к Луне и бросается на неё, оскалив клыки.

Ксавьер и Брэндон реагируют быстрее. Вампир сбивает Элиаса с ног, Ксавьер опутывает его руки и ноги магическими верёвками золотистого цвета, мерцающими тысячами блёсток. Элиас раздражённо шипит, на его белоснежной кожи расползаются алеющие пятна.

Острая боль пронзает плечо Луны, горячая кровь струится по её плечу, стекая вниз багровым ручейком. Разворачивается, яркой вспышкой ослепляет нападавшего на неё вампира. С криком, почти что не человеческим, он отскакивает в сторону, хватается за голову и отчаянно воет. Вокруг него сражаются сородичи.

Магические цепи Ксавьера не способны надолго удержать Элиаса. Несколько мгновений сопротивления, и он вырывается, оставив после себя яркую вспышку. Освободившись от пут и откинув Брэндона в сторону, бросается к Луне. Тяжёлые руки припечатали её к полу, острые клыки вонзаются в нежную кожу на шее, раздирая её и причиняя ужасную боль. Звуки сливаются, становятся похожими на шум. В глазах темнеет, пляшут чёрные круги. Луна пытается освободиться, дёргается, шипит. Магия не слушается. Сосредоточиться сложно, когда тебя пьют. Мысли путаются, сбиваются, совершенно забыв все заклинания, которыми снабдил её Брэндон, сердце испуганно бьется, сжимаясь от страха.

Элиас светится золотистым, ярким светом, словно солнце.

— Мэйв! — голос Брэндона раскатистый, едва различим в этом шуме. — Остановись, он нужен нам живой. Мэйв.

Элиас становится одним ярким светящимся пятном.

А затем всё меркнет. И Луну поглощает чернота.

— Детка, — хриплый, встревоженный голос Ксавьера выводит Луну из забытья.

Голова гудит, веки тяжёлые, она с трудом распахивает глаза. Ксавьер предстаёт перед ней расплывчатым пятном, ощущает, как его пальцы касаются щеки. Во рту неприятно саднит, хочется пить, и, словно угадав её мысли, рядом возникает кто-то и подносит к губам стакан с водой. Становится легче, неприятное чувство в горле уходит, а очертания постепенно приобретают форму.

С кряхтением Луна приподнимается и озирается по сторонам. Она лежит на диванчике в гостиной Брэндона, рядом суетится Эвелина, валяются бинты и пластыри, поднос с едой и питьём. В воздухе витает запах лекарств. Руки тянутся к шее, но эльфийка тут же одёргивает Луну, строго взглянув на ту.

— Что произошло? — она поворачивается к Ксавьеру. И едва не вздрагивает. Он выглядит ещё хуже — бледный, под глазами залегли тёмные круги, а глаза кажутся воспалёнными и лихорадочно, совершенно нездорово блестят.

— Элиас мёртв, — бросает он, обеспокоенно взглянув на любимую и коснувшись её щеки пальцами. Жизни Луны уже ничего не угрожало, но всё равно не мог перестать винить себя. Как фамильяр, он должен был что-то сделать! Загородить её собой, отцепить Элиаса остатками магии, хоть что-то, хотя бы навесить на детку магический щит. Она пострадала по его вине. По его! — Как ты себя чувствуешь?

— Мэйв оказалась предательницей, — голос Брэндона прервал Ксавьера, а сам хозяин дома вошёл в гостиную в сопровождении Гидеона. — Элиас перебил её семью, когда Мейв было десять лет, ведьмы перешли ему дорогу, отказавшись выполнять условия, что он поставил. Она и не собиралась его обезвреживать, единственной целью Мэйв было убить Элиаса. Часть его сторонников, что хранила ему верность лишь из-за страха, убежала. Из более плохих новостей… Сама Мейв погибла, заклинание, что она использовала, убивало двоих.