Книга Океанская Жемчужина, страница 137 – Лия Виата

Тот, кого она считала своим единственным другом и союзником предал её. Когда он понял, что она и другие сирены больше не приносят ему пользы, то заманил ихв ловушку. Сирены рифов и волн и без того ослабленные длительным использованием своих сил погибли, защитив нашу глупую и несчастную русалочку. Вне себя от гнева она не нашла ничего лучше, кроме как поплыть к русалу за объяснениями. Увидев её живой, он удивился, а потом рассмеялся ей в лицо.

— Ты действительно верила в то, что я твой друг? Это из-за тебя умерла Саура! Все сирены — одно чертово проклятие. Вас никогда не должно было существовать, так же как семьи Императора и этого отвратительного камня. Действующая система устарела, а короли засиделись на своих местах. Единственное, что может изменить порядок вещей — полное уничтожение магии и всех, кто с ней связан. Тогда мир, наконец, сможет стать справедливым. В нем будут жить только те, кто сможет справится с опасностями океана своими руками. Я уничтожу Императорскую семью и артефакт, а потом буду убивать сирен раз за разом. Долго. Мучительно. С пристрастием. А начну, пожалуй, с тебя, раз уж ты сама ко мне приплыла.

На этих словах он воткнул копьё в тело русалочки. Её смерть могла бы стать жалкой и бессмысленной, но она выжила и осознала с каким монстром связалась и скольких обрекла на кончину своими действиями. Она поняла, что, действительно, стала проклятием Аква-Есмарии, но не потому что получила силы сирены очарования, а потому что позволила поселиться ненависти в своем сердце.

Тогда русалочка решила хоть раз в жизни подумать не о себе, а о тех, кого ещё могла спаси. О сиренах, которые не хотели сил, но получили их. Она переступила через свою гордость и пришла к врагам, рассказав им всё, что знала.

— Скажи мне, Океанская Жемчужина, как закончится этот рассказ, потому что я вряд ли доживу до эпилога…

Меня передернуло, сердце заколотилось в груди, а руки вспотели. Пошатнувшись, вцепилась пальцами в перила. Верить в её слова мне не хотелось, но голос Кармен был наполнен неподдельной горечью и отчаянием. Она убрала кинжал от моей спины и подошла ближе. Я обернулась и посмотрела на неё, но она оказалась полностью закутанной в темную накидку, по которой уже начало расплываться пятно серебряной крови.

— Меня не остановили только потому, что я всё ещё могу использовать свои силы, — меланхолично заметила она.

— Я…

— Заткнись! Не смей меня жалеть, иначе я тебя точно убью, — прорычала Кармен.

Я закрыла рот и покачала головой. Из всех сирен она всегда виделась мне самой сильной и гордой, но в итоге оказалась наиболее хрупкой и беззащитной. Мне стоило не упрямиться, а попытаться понять её, тогда бы многое из этого можно было бы избежать.

— На твоем месте я бы поспешила. Скорее всего он попытается убить Кайтена до начала военного похода на самого себя, — заметила она, заставив меня вздрогнуть и нахмурится.

После её рассказа многое предстало в другом свете. Отдаление от меня Кайтена, странное «бегство» из собственной камеры и постоянное желание присматривать за мной. Ниер с самого начала своего пребывания в замке раскалывал нашу семью по песчинкам и преуспел в этом. Я сжала руки в кулаки. Смерть отца я никогда ему не прощу. Надо остановить его до тех пор, пока он не сделал ещё что-нибудь непоправимое. Я подняла голову и поймала усталый взгляд Кармен.