Книга Невеста для инквизитора, страница 41 – Маша Ловыгина

Клим боролся с желанием поговорить с отцом. Наконец, после ужина поднялся на его половину. Остановившись перед дверью, внимательно оглядел себя и пригладил волосы. Сжал и поднял кулак, чтобы постучать, и тут услышал тихий женский смех. Ему показалось, что это голос матери. Нет, определенно, это была она, но сам Клим только что проходил мимо ее комнаты и слышал кашель и дребезжание стеклянного стакана рядом с графином.

Жаркая волна охватила его с ног до головы. Клим и сам не понял, что это было. Будто что-то темное и горячее вдруг заполонило изнутри, отчего запылали щеки и набухли кончики пальцев. Он испуганно зажмурился и через мгновение "увидел" нечто, что повергло его в дикое смятение. Его отец и Лизбета... То есть, его отец и... Клим совершенно запутался — образ матери наслаивался на образ горничной, как на "переливных" календариках, которые можно было купить на школьной ярмарке. Двухмерноеизображение, пугающее и завораживающее одновременно, встало перед внутренним взором такой яркой картинкой, что вызвало тошноту.

Клим отступил, а затем кинулся в свою комнату, где, стуча зубами, зарылся с головой под одеяло.

* * *

— Мастер Парр! — раздался голос пилота.

Клим прижал наушник плотнее:

— Да. Что у вас?

— Темное пятно прямо по курсу. Думаю, птичья стая. Собираюсь увести вертолет на 15 градусов к востоку. Немного потрясет.

Клим нахмурился, а затем произнес:

— Я сейчас подойду.

В кабине он склонился над приборами, а потом взглянул в переднее окно.

— Мы над Костовицей? — скорее утвердительно спросил он.

— Да. Уже хотел идти на снижение, но тут это...

Стая неслась прямо навстречу вертолету. Клим знал, что если хоть одна из них попадет в сопло или пробьет стекло кабины, это столкновение может привести к гибели всего состава.

Он медленно выдохнул и закрыл глаза. Его тело заледенело, но мощная волна, ждущая своего часа, тут же хлынула по венам, разрывая их в клочья и стремясь наружу.

Уши заложило от вороньего крика. Будто иголки, клювы пробивали броню насквозь, — он видел, как кровавые ошметки падали на землю.

Черные крылья и сверкающие глаза.

Черные волосы и дикая ненависть...

— Мастер Парр, они летят прямо на нас! Я увожу машину, но они... Мастер Парр! Боже...

Сквозь открытое окно доносился стрекот цикад. Жаркий день сменился томительной душной ночью.

Откинув тонкое одеяло, Верушка дремала, время от времени вздрагивая всем телом и прислушиваясь к скрипу половиц и шелесту листьев. Она то провалилась в глубокий сон, то вдруг выныривала из него под наплывом воспоминаний, которые не давали покоя ее мятущейся душе.

Лунный свет щекотал ресницы и будто звал, но она упрямо сжимала веки, стискивая ладонями края узкой кровати и боясь пошевелиться. Ноги и руки налились свинцом, голова отяжелела. Верушка ощутила слабость и решила было, что вот сейчас сможет наконец забыться, однако состояние ее стало меняться. Вернее, то, что она вскоре почувствовала, было для нее внове. Будто все вокруг приобрело совершенно иную плоскость, а сама она приподнялась над кроватью и теперь парила в воздухе, взлетая все выше и выше.

Вскоре она уже не видела ни этой скромной комнатушки, ни самой гостиницы. Зато, перед ней оказалось небо — темное, непроглядное и бескрайнее. Она вскинула руки и подалась вперед — туда, где не было ничего, кроме свежего, чуть влажного пространства.