Книга Последняя Ева, страница 107 – Сарра Джейн

— Зачем ты вмешалась? — мальчик вырвался, не дав ей закончить. — Я бы и сам победил того зазнайку!

На её лице расцвела тёплая улыбка, а взгляд наполнился безграничной нежностью.

— Если бы я не вмешалась, ты бы лежал на мостовой. И о какой победе могла бы идти речь?

— Неправда! — он обиженно надул губы, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Женщина рассмеялась, наблюдая, как он хмурится и бормочет что-то под нос. Но вскоре ворчание смолкло — он утонул в её объятиях, в тепле, которое растворяло всю боль и обиду.

— Ты вечно мне мешаешь, — пробурчал он спустя некоторое время, не глядя на неё.

— Это неправда, — тихо рассмеялась мама. — Я просто хочу быть рядом. На всякий случай.

— И ты всегда будешь так делать?

— Не всегда. Когда-нибудь меня не станет, и о тебе будет заботиться кто-то другой.

Мальчик надул губы и отвернулся, чтобы скрыть дрожащий подбородок.

— Не хочу я никого другого. Хочу, чтобы это всегда была ты.

Мама снова притянула его к себе, и её поцелуй в лоб был таким же тёплым и безгранично нежным, как сама её любовь.

— Запомни, Каин, — её шёпот был тихим, как шелест листвы. Она нежно провела рукой по его волосам. — Когда ты вырастешь, лишь та, что полюбит тебя по-настоящему, не даст тебе рухнуть в пропасть. Береги такую женщину. И никогда не разжимай её руку.

Сон отступал медленно, словно туман, уносимый предрассветным ветерком. Хранитель пришёл в себя, но не открывал глаз, прислушиваясь. Поезд шёл, ровный гул магнитных подушек говорил, что Элиас смог провести Ковчег через расчищенный проход. Хоть одна проблема решена.

Но следующее ощущение было менее радостным: волна боли, накатившая на всё тело. Ныли кости и горели руки. Плазменный клинок щедро оставил ему на память ожоги даже сквозь экзоскелет. Металл раскалялся так, что казалось будто кожа прилипла к броне. Работать приходилось на чистой воле, стиснув зубы. Остановись он тогда — и всё было бы кончено.

Ирония заключалась в том, что большую часть агонии блокировал нейроадаптер. Без него он бы просто потерял сознание.

Его мысли прервал тихий звук. Он замер, всё так же не открывая глаз, боясь, что боль вспыхнет с новой силой. Кто-то был рядом. И это осознание заставило мурашки пробежать по спине.

И ещё кое-что, что его взволновало с новой силой: на нём не было маски. Кожа лица отдыхала после постоянного ношения. В экзоскелете во время работы она онемела и горела, челюсть сводило от чудовищного давления, которое он испытал. И сейчас, без маски, мужчина ощутил себя почти что голым.

Тихое и тёплое дыхание касалось его плеча. Присутствие другого человека одновременно тревожило и... вызывало странное любопытство. Поборов боль, Хранитель медленно приоткрыл веки.

Он был в своём купе. Приглушённый свет отбрасывал мягкие тени, наполняя маленькое пространство интимным, почти нереальным покоем. Преодолевая боль, он повернул голову.

И увидел её.

Ева 117 спала, сидя на полу, положив голову на край его кровати, совсем рядом с его плечом. В её позе была какая-то трогательная покорность и самоотверженность, от которых что-то ёкнуло в его груди. Светлые волосы рассыпались по простыне, отливая в полумраке тёмным золотом.

Что она здесь делает?

Память услужливо подсказала последние секунды перед отключкой. Секунды до декомпрессии. Он едва успел влететь в шлюз, и когда началась герметизация, почти не соображая от боли, потянулся к рычагу... Но дверь распахнулась сама. И в проёме стояла она.