Книга Ведьмы Зелёной Волши, страница 43 – Анастасия Федоренко

Но по-настоящему страшно мне стало именно сейчас, когда краски сгущает знание, что магия действительно существует. Что же ждёт на озере, о котором среди людей ходило столько страшных слухов?

Меня пугало это осознание и, как в детстве, липкий страх сжимал сердце сильнее и сильнее. Что ж, теперь мне предстояло узнать, что из наших страшилок правда, а что ложь. И я буквально молилась, чтобы лжи было гораздо больше, чем правды.

Страх усиливался с каждым новым шагом, что я делала, ступая за бабушкой.

Воображение играло со мной ещё более злую шутку и мне казалось, что чем ближе мы подходим к зловещему месту, тем сильнее смыкаются ветви деревьев между собой и тем темнее становится тропа.

Но бабушка упорно шла вперёд, не замечая моих волнений.

В какой-то момент деревья разошлись, открывая перед нами красивый пугающий пейзаж. Широкое озеро в окружении леса выглядело почти нормальным. Но, видимо, страшилки оказались сильнее здравомыслия, и я видела его совсем другим. От воды, словно пар, поднимался молочный туман. Здесь он был плотнее, чем где-либо, мрачнее… Облака казались серее почти на несколько тонов.

Дышать стало тяжелее, будто плотность воздуха внезапно изменилась.

— Дыши, — сквозь пелену страха прорвался голос ба. — Глубже.

И я последовала её словам, и через несколько минут пелена страха отступила. Стало гораздо легче.

— Ба, а как ты...?

— Всё дело в магии, внучка, — ответила она, сразу поняв мой неозвученный до конца вопрос. — Она здесь злая, напитанная тьмой нави.

— Как это? — не поняла я.

— Давай-ка сначала разложим плед.

Я хотела напомнить ей о погоде, но с удивлением обнаружила, что трава под ногами абсолютно сухая, несмотря на влажность воздуха.

Плед нашёлся в одной из двух корзинок, а во второй, к моему удивлению, обнаружился термос с чаем, сладкое варенье из жимолости (моё любимое), а ещё хлеб с конфетами.

Пикник на берегу Водянки я ожидала меньше всего!

Но бабушка будто и не замечала зловещих теней над озером.

— Таня, не забывай глубоко дышать, — напомнила она, не сводя с меня обеспокоенного взгляда. — Это место может навеивать страх. Ты не должна поддаваться!

— Это сложно, — пожаловалась я, чувствуя отголоски ужаса в своей душе.

Мне тут же всучили чай в пластиковом стаканчике, от которого пахло мятой и ромашкой. Он был тёплым, а не обжигающе горячим, отчего хорошо держался в руках.

— Это нормальная реакция на это озеро, — объяснила ба, наливая себе душистый напиток. — Здесь всегда была такая атмосфера. Оттого среди людей оно прослыло лютым, страшным местом. Кровь в жилах порой стынет, как послушаешь, какие байки насочиняли местные жители за несколько столетий. И ведь даже ваше поколение верит!

— Неужели всё сказки? — с облегчение выдохнула я.

— Не всё, конечно, — оборвали мою напрасную надежду. — Есть парочка правдивых историй, но сильно приукрашенных.

Я хотела было спросить, какие именно истории не были выдумкой, но в нашу беседу неожиданно вклинился третий голос:

— А вы, Инга Степановна, не сильно преуменьшаете? Чего здесь у нас на озере только не было…

Я резко вскочила, стараясь не завизжать от испуга. Остатки чая из стаканчика тут же оказались на мне и на пледе, а ба спокойно всмотрелась в озёрную гладь, после чего неожиданно грозно рявкнула:

— Не пугай мне внучку, Водяной! Выходи!