Книга Физрук: на своей волне 7, страница 17 – Валерий Гуров

Я чуть наклонился ближе, чтобы мужик не мог сделать вид, будто не расслышал.

— Ты меня понял, Али?

Он помолчал секунду, словно прикидывал, стоит ли вообще отвечать, но выбора у него не было.

— Я тебя понял… — нехотя, сквозь зубы, проскрежетал он.

Мне было очевидно, что терять паренька он не хотел. Слишком удобно было иметь под рукой того, кто выполняет за тебя всю грязную работу, к которой сам ты давно не хочешь прикасаться. Али нашёл для этого подходящего идиота в лице Борзого и отпускать такой инструмент добровольно явно не собирался.

— Вот и хорошо, — сказал я.

На этом разговор был закончен.

Дальше всё зависело уже не от слов, а от того, насколько Али умеет делать выводы.

Омоновцы продолжали методично грузить уродов в автозак. На рожах «разбойников» было ясное, болезненное понимание того, насколько глубоко и безвозвратно они встряли.

Встряли по самые гланды, если называть вещи своими именами. Особенно это читалось в лицах тех, у кого «хватило ума» притащить с собой настоящие боевые пистолеты. Эти ребята понимали лучше остальных, что именно они себе подписали. Сроки за такое светили вполне реальные и совсем не символические. Тут уже никакой адвокат, каким бы дорогим и ушлым он ни был, теперь не смог бы им помочь. Здесь всё было слишком очевидно и слишком зафиксировано.

Пусть теперь отчётливо знают, что вся та «безнаказанность», на которую они так привыкли рассчитывать, — не более чем миф. Миф удобный, приятный, но в конечном итоге развенчанный самым жёстким и наглядным способом. И пусть запомнятещё одну простую вещь: в этой стране всё ещё есть люди, которые не позволят подобным выкрутасам происходить на своей земле.

Ни своим. Ни тем более «гостям», приехавшим из других стран и почему-то решившим, что здесь им всё можно.

Наконец очередь дойти до автозака дошла и до Али. Его тоже повели, крепко держа под руки. Он шёл медленно, тяжело, ноги буквально отказывались его слушаться. Совершенно разбитый — именно так он сейчас выглядел. Мужчина, который умудрился всего за один час потерять всё, что у него было: уверенность, влияние и ощущение собственной неприкасаемости.

Финал для него оказался быстрым и окончательным.

— Так, мужики… меня тут, походу, не отпускают, — сказал Аркаша с кривой усмешкой. — Так что, видимо, придётся ехать в больничку и уже там проходить все соответствующие процедуры.

По его интонации было ясно, что перспектива эта моего бывшего ученика совершенно не радовала. Аркаша вообще не из тех, кто любит больницы и врачей, но в данном случае вариантов не оставалось. Всё-таки огнестрел — даже если пуля прошла по касательной, это не тот случай, когда стоит геройствовать.

— Давай, брат, — сказал я, обнимая его. — Здоровья тебе и спасибо большое, что помог.

Я при этом невольно отметил, что, как бы Аркаша ни старался держаться бодро и не показывать вида, выглядел он откровенно неважно. Лицо осунулось, движения стали чуть медленнее, и было понятно, что организм уже начинает брать своё. Огнестрел — штука коварная, и поездка в больницу ему сейчас была действительно необходима.

Аркаша попрощался с остальными мужиками, коротко кивнул каждому, после чего забрался в карету скорой помощи. Двери захлопнулись, мотор загудел, и машина тронулась с места, постепенно исчезая из виду и уезжая в сторону больницы.