Книга Физрук: на своей волне 6, страница 17 – Валерий Гуров

Василий в этот момент стоял рядом с ней, опустив пустой взгляд. Его состояние «нестояние» читалось сразу же и Марина это прекрасно понимала. Потому и закрывала его собой, даже не осознавая до конца, что делает.

Не знаю, какие именно мысли пронеслись у учительницы в голове в эту секунду. Однако по тому, как решительно она двинулась ко мне, я понял… ничего хорошего меня похоже не ждёт.

— Здравствуйте… — синхронно протянули пацаны.

Голоса прозвучали уважительно и чуть удивленно. Удивление у них, конечно, было — это чувствовалось, но явно не ошеломление, как от вида Сони тогда в спортзале.

— Да… здравствуйте и вам, ребята, — постаралась вполне дружелюбно ответить Марина.

Вот только вышло у неё это, мягко говоря, так себе. Слова она буквально процедила сквозь стиснутые зубы. Мне сразу стало ясно, что это не приветствие, а попытка удержать себя в руках.

Марина резко перевела взгляд на меня. В её глазах метались молнии и гремел самый настоящий гром.

— Владимир Петрович, — прошипела она, едва сдерживаясь, — а можно вас на секундочку отвлечь? Буквально на пару слов.

Тон конечно был такой, что слово «попросила» здесь вообще не подходило. Это был ультиматум, завёрнутый в вежливую формулировку. Ещё чуть-чуть — и вся эта аккуратно сдерживаемая злость хлынула бы наружу сплошным потоком.

На миг мне даже показалось, что передо мной сейчас версия «мымра 2.0»

— Да какие вопросы, — ответил я улыбаясь. — Конечно можно. Конкретно тебе, Марин, вообще можно все, что угодно.

Я всем своим видом показал, что не замечаю злости в её взгляде и напряжения, повисшего в воздухе.

Мы с Мариной сразу отошли чуть в сторонку, что поговорить без лишних ушей.

— Марина, моя хорошая, — сказал я максимально мягко. — Говори, пожалуйста, что ты хотела. Я тебя очень и очень внимательно слушаю.

Я намеренно продолжал делать вид, что совершенно не замечаю ее раздражения. Ну слепой я, бывает. Что тут поделаешь.

— Владимир, — зашипела она, — объясни мне немедленно, как мне всё это понимать. Почему здесь наши ученики. Что они тут вообще делают. Мы с тобой об этом не договаривались!

Девчонка говорила быстро, почти захлёбываясь собственным возмущением. При этом она так сильно сжималаладони в кулаки, что костяшки пальцев побелели.

Я внимательно посмотрел на неё, чуть приподняв бровь.

— А что не так, Марин? — спросил я ровным тоном. — И подскажи, пожалуйста, чем именно тебе мешают мои ученики.

Марина на секунду замялась, словно не ожидала именно такой формулировки.

— Вообще-то, Владимир, — начала она, сдерживаясь из последних сил, — я классная руководительница у этих ребят. И это мои ученики! И… и…

Она возмущена всплеснула руками.

— Как ты не понимаешь я должна подавать этим детям пример, — продолжила Марина, уже не сдерживаясь. — На своём личном опыте. А не вот это вот всё, что происходит здесь и прямо сейчас! В каком свете я перед ним предстаю, мой брат…

Честно говоря, времени на разыгрывание этой драмы у меня не было. Ну не хотелось мне тонуть в эмоциях, которые сейчас захлёстывали Марину. Поэтому я довольно жёстко, сразу обозначил рамки.

— Марин, давай так, — твердо сказал я. — Я тебе сейчас предлагаю одну простую вещь. Ты прямо сейчас успокаиваешься, делаешь глубокий вдох, потом такой же медленный выдох. А уже после этого объясняешь мне по существу, что именно тебя не устраивает.