Книга Физрук: на своей волне 5, страница 45 – Валерий Гуров

Он смутился, опустил глаза:

— Владимир Петрович… я же ни в футбол, ни в баскетбол никогда в жизни не играл, — пробормотал он едва слышно. — Я только всё испорчу вам, если выйду за команду.

— Знаешь, — я коротко пожал плечами, — если не умеешь — мы научим.

Вторую часть поговорки про «а если не хочешь — заставим» я, разумеется, оставил при себе. Заставлять никого здесь я точно не собирался, и это было моё принципиальное решение.

Ромка вдохнул, набрался смелости:

— Ну… давайте попробуем, Владимир Петрович. Но я не уверен, что у меня что-то получится. Боюсь команду подвести…

— Давай ты сначала попробуешь, — сказал я. — А там посмотрим. Поднимать голову пора, Ром. Если ты сам в себя не поверишь, то кто это сделает вместо тебя?

Пацан осторожно поднял глаза, будто проверяя, можно ли верить моим словам. Подумал чутка и кивнул:

— Давайте попробуем… Вы правы. — Он хоть и сказал это совсем тихо, но уверенность в пацане всё-таки брезжила.

Я же сразу попросил Аминова записать Филиппова в нашу новосформированную баскетбольную сборную. Высокий, спокойный, без лишнего выпендрёжа — то, что нужно для хорошего игрока под кольцом.

— Так, молодёжь, — продолжил я, — теперь посмотрим, что у нас по хоккею с мячом. Есть желающие? Чё по чём хоккей с мячом, — хмыкнул я, припомнив песенку, некогда популярную в девяностых.

Секунда-другая, но ни один человек не поднял руку и никто не сделал шаг вперёд. И, честно говоря, я только вздохнул с облегчением.

Потому что если бы нашлись желающие, мне пришлось бы раскошелитьсяна клюшки, защиту и прочие причиндалы, которые стоят совсем не детских денег.

А так — обойдёмся. Хоккей с мячом всегда казался мне каким-то странным, будто кто-то перепутал виды спорта и слепил их наугад. Примерно то же самое, что футбол с шайбой или баскетбол на льду.

Нет, я допускал, что кому-то это нравится, но мои школьники, похоже, явно были не из той категории.

— Ну что, девчата, — сказал я, переводя взгляд на девушек, — у вас выбора среди дисциплин, откровенно говоря, почти нет. Для вас на олимпиаде предусмотрена гимнастика.

Девчонки заволновались. В их глазах мелькнула смесь интереса и лёгкой тревоги. Слово «гимнастика» для них, похоже, звучало куда страшнее, чем для меня.

— И сразу скажу, — продолжил я, улыбнувшись, — никто от вас не ждёт результатов на уровне Ирины Родниной или кто у нас там из олимпийских чемпионок. Мы здесь не за медалями международного уровня, а за тем, чтобы вы выступили достойно и показали себя. Пару движений, несколько элементов — мы всё это подготовим. И подготовим так, что у наших конкурентов из других школ челюсти сами собой на пол упадут, — уверенно сказал я и подмигнул девчатам.

— Мы согласны, Владимир Петрович! — почти хором пискнули они, хлопая в ладоши, с тем восторгом, которого им так часто не хватало в жизни.

— Ну раз согласны, тогда вперёд к Аминову — называем свои габариты, — кивнул я.

Аминов, который только-только закончил записывать футболистов и баскетболистов, буквально засветился от счастья. Перспектива записывать размеры гимнасток явно пришлась пацану по душе.

Тем временем среди класса оставались лишь двое, кто не присоединился ни к одной команде. Один — Кирилл, всегда серьёзный, сосредоточенный, с внутренней готовностью брать ответственность. Второй… вернее вторая — коренастая, симпатичная девчонка, имя которой я, честно говоря, никак не мог вспомнить.