Книга Физрук: на своей волне 5, страница 60 – Валерий Гуров

— Нет, спасибо, помощь больше не нужна. Всё, пацаны — сдрыснули, — сказал я, жестом подгоняя их. — Сейчас сюда подойдёт Леонид Яковлевич.

— Всё, уходим!

Пацаны, не заставляя себя просить дважды, засеменили по коридору, растворяясь за поворотом.

Географ, стоило мне подойти, чуть-чуть приоткрыл один глаз — ровно настолько, чтобы определить, кто оказался рядом. Делал он это настолько умело, что любой другой человек ничего бы и не заметил. Веко не дрогнуло, а ресницы не шевельнулись. Но от моего взгляда такие мелочи скрыть было невозможно.Я прекрасно видел, что «покойник» внимательно следит за развитием событий.

— Иосиф Львович, — прошептал я строго, — я, если что, напоминаю: по нашей легенде ты сейчас пьяный в усмерть. А когда человек настолько пьян, он точно без сознания. Полностью. Как бревно.

— Владимир… так может, для ещё более лучшего эффекта мне нужно ещё чутка? — с надеждой спросил Глобус, не шевелясь.

В том, что он «может ещё чутка», я не сомневался ни секунды. Такой человек способен и «чутка», и «лишка» — причём без особых последствий для души и организма. Тут вопрос был не в возможности, а в целесообразности.

Настоящее бессознательное тело учителя географии мне сейчас было совершенно ни к чему. Потому что план — планом, но реальность непредсказуема. В любой момент может понадобиться что-то поменять, подстроить, свернуть в сторону. А таскать полуживого Глобуса на руках Соня попросту не сможет — да и я тоже развлечений таких не искал.

— Отставить! — рявкнул я, чтобы он даже думать перестал о том, чтобы приложиться к фляге. — Давай ты потом лучше всё отметишь. Когда всё успешно закончится.

— Ох… — выдохнул Глобус разочарованно. — Ну тут как скажешь, Владимир, так и будет…

Его рука, уже потянувшаяся за пазуху пиджака, замерла. Пальцы всё ещё нащупывали знакомый контур фляги, но затем медленно скользнули назад, возвращаясь на пол.

Географ снова закрыл глаза, на этот раз окончательно, больше ни на миллиметр не пытаясь их приоткрыть. Он застыл, став совершенно недвижимым.

— Отлично, вот это уже другое дело, Иосиф Львович, — одобрил я. — Всё, теперь спокойно лежи и готовься. Скоро начнётся наша кульминация с директором.

На этот раз он не ответил ни звуком. Наоборот, замер на полу так убедительно, что любой прохожий решил бы, что перед ним труп, причём давно остывший. Даже грудь поднималась едва заметно.

Я, понимая, что времени остаётся впритык, аккуратно отошёл за угол. Выбрал место так, чтобы меня отсюда точно никто не заметил. Но при этом географ открывался мне идеально — как на ладони. Для наблюдателя — мёртвая зона, но для режиссёра спектакля — идеальная точка контроля.

И тут послышался голос директора.

— Господи, София Михайловна, я ума не приложу… как вы это вообще могли допустить? — сипло, но зло гремел он по коридору. — Это ведь наша проблема! Яже говорил вам: в конце концов обнюхивайте его или… или не знаю… обыскивайте! А если и это сделать невозможно, то хотя бы сами ему наливайте! Так, чтобы была мера!

Вот такой был занимательный монолог. И звучал он так, будто Леонид Яковлевич сейчас лично собирался отчислить завуча, физрука, географа, а заодно и всех учеников, которые попадутся под руку.

По шагам было слышно, что он приближается быстро, почти бегом.