Книга Физрук: на своей волне 5, страница 65 – Валерий Гуров

К счастью, в отличие от входной двери, ни один из ящиков заперт не был. На них даже не стояло замков. Лёня, видимо, считал, что раз он закрывает кабинет на ключ, этого достаточно. Это сильно облегчило задачу.

Я начал выдвигать ящики по очереди.

Первый.

Там обнаружилась аккуратная стопка старых советских журналов «Крокодил» — Лёня их, видимо, коллекционировал: обложки выцветшие, страницы пожелтевшие, но сложены они были с какой-то почти трогательной тщательностью.

Второй.

Черновики — масса исписанных листков, пометки на полях, обрывки записок… Ничего интересного, ничего нужного.

Третий.

И вот здесь нашлось то, ради чего я сюда пришёл. Печать лежала в ящике — инструмент, которым Лёня утверждал всё, что только можно было утвердить. Приказы, отчёты, сметы, заявки, любые документы, которые должны были обзавестись «силой». В школьной бюрократии печать была почти что оружием, а уж в моём плане — тем более.

— Отлично…

Я взял печать в руку. Можно сказать, половина дела была уже сделана. Теперь предстояло самое важное.

Уносить печать куда-либо я не собирался — не хватало мне ещё потом придумывать новую операцию по её возвращению. Нет, такие вещи делаются быстро и без лишнего шума. Печать должна остаться там, где её и оставил директор.

Поэтому я решил действовать проще. С собой у меня был подготовленный лист — заявление на участие школы в олимпиаде. Я переписал туда всю необходимую информацию. Разговор с пацанами о том, кто и в каких дисциплинах будет участвовать, я уже провёл. Так что заполнить документ не составило труда.

Я развернул заявление, разложил его на столе, выровнял ладонью. Подышал на печать и уверенно отпечатал в нужном месте на документе. Глянцевый круглый оттиск проявился мгновенно. Печать была почти новой, поэтому рисунок вышел аккуратным. То, что подписи завуча поканет — не беда. Соня поставит её позже, мне сейчас важнее всего была именно печать школы.

Я аккуратно закрыл печать, вернул её в ящик. Причём точно в ту же позицию, в которой она лежала — на маленькой марлевой салфетке. Я расположил всё так, чтобы он, вернувшись, не заподозрил ровным счётом ничего.

Затем достал свой мобильный телефон и обвёл взглядом бумаги, раскиданные на столешнице.

Я начал фотографировать. Один лист. Второй. Третий. Каждый снимок проверял, чтобы все цифры и буквы были ясно видны и никакая тень не скрыла нужных строк.

Телефон у меня, конечно, был далеко не такой, как у Ани. Её аппарат делал снимки такие, что ими можно было хоть билборды обклеивать. У моего же снимки выходили слегка размытыми. Поэтому некоторые листы мне приходилось фотографировать по новой. В итоге эта процедура заняла куда больше времени, чем простановка печати.

Но как бы там ни было, спустя минут пять, не больше, я закончил. Последний снимок проверил, убедился, что текст читаемый, и выключил камеру.

Всё.

Моя часть работы здесь была завершена.

Пацаны, стоявшие на шухере всё это время, ни разу не подали тревожного сигнала. Значит, опасности действительно не было, коридор оставался пустым. Всё прошло чисто, как говорится, без сучка и задоринки.

Я вышел в предбанник, подошёл к столу секретарши и аккуратно, точно так же как взял, положил на место ключи от кабинета директора. Только после этого я вышел обратно в коридор.