Книга Физрук: на своей волне 3, страница 16 – Валерий Гуров

— Теперь ваша очередь, — сказал он. — На счёт «три» вы поднимаете три карты. И третья — будет именно та, которую вы загадали.

Аля приподнял бровь, усмехнулся:

— Ну давайте, проверим.

Он узнал этот фокус. Тот самый, который показывал сам, ещё в девяностых. Всегда говорил, что «подсмотрел в малолетке», где мотал срок. И Крещенный любил этот трюк, считал почти своим талисманом.

Фокус был старый, известный, но рассчитанный на зрителя, который не знает приёма. Эффект заключался в том, что человек начинает вытаскивать карты и на третьей попытке он вытащит ровно ту карту, которую загадал.

Сначала всё идёт мимо — первая, вторая карта, и уже кажется, что фокус провалился, но третья оказывается той самой загаданной.

Аля знал этот трюк до мелочей. Он взял колоду и… вытянул нужную карту. Движение было точное, уверенное, словно автоматическое — рука шулера знала, где лежит нужная карта.

Он перевернул её и с лёгкой усмешкой сказал:

— Вот она, моя карта.

Да, формально фокус не удался — вернее, он не был доведён до конца. Аля сам вытащил нужную карту, не дав ребятам разыграть завершение трюка. Но для меня всё шло идеально. Именно этого я и добивался. Я специально показал пацанам фокус так, чтобы он сорвался на последнем шаге.

— Ну что ж, — сказал Аля, явно довольный собой, — ничего, ребята, сразу такие фокусы не получаются.

Он подмигнул мальчишкам.

— Давайте я покажу, как это делается правильно.

В ответ раздались аплодисменты. Выглядело всё забавно, ей-богу. Школьники под одобрительные взгляды учителей показывают фокусы…

Аля взял колоду, привычно перетасовал — быстро, уверенно. Карты мелькали между пальцами, будто слушались только его. Это был ритуал старого шулера, вернувшегося в привычную стихию.

Все застыли.

Даже трудовик, мрачный и побитый, не сводил с Крещенного глаз.

— Кто готов принять участие? — спросил Аля, оглядываяделегацию.

Никто не решился. Пацаны переглядывались, молчали. Завуч спряталась за спиной Лёни, сам директор опустил взгляд.

— Ну что ж, — усмехнулся Аля. — Похоже, все стесняются. Тогда вы, — он кивнул Лёне.

Директор замялся, покраснел, но выхода не было. Он криво улыбнулся и кивнул:

— Ну… давайте попробуем.

— Отлично, — сказал Аля, подавая ему колоду. — Сдвигай.

Лёня неуверенно провёл пальцем, сдвинул верхнюю часть колоды. Аля потасовал колоду, перемешивая карты.

— Ну что, — сказал он, — назови карту, а я её угадаю. Вернее, вытащу твою карту третьей из колоды.

Директор нерешительно вытащил карту, покосился на завуча.

— София Михайловна, запишите, какую карту я выбрал.

Аля демонстративно повернулся к окну, отводя взгляд.

— Только не говорите мне, — сказал он с ухмылкой.

— Не дай бог подслушаю, тогда интереса никакого.

Лёня показал карту завучу, та кивнула, запомнив.

— Всё, загадал, можно начинать.

— Прекрасно, — отозвался Аля. — Тогда мешай. Как сможешь, только не бойся.

Лёня неловко перетасовал колоду, карты выскальзывали из рук. Когда закончил, Аля щёлкнул пальцами.

— Ну, теперь вытаскивай три карты.

Лёня вытянул первую карту.

— Твоя? — спросил Аля.

— Нет, — покачал головой директор.

— Хорошо, — протянул Аля, — тогда тащи вторую.

Вторая карта тоже оказалась не той. Директор снова отрицательно покачал головой.

В мастерской повисло напряжённое ожидание. Все понимали, что осталась последняя попытка. Пацаны затаили дыхание, завуч сцепила руки, даже трудовик перестал ёрзать.