Книга Физрук: на своей волне 3, страница 79 – Валерий Гуров

Он оживился, даже руками стал размахивать, оправдываясь с жаром.

— Вон оно как, — кивнул я. — Не сохранил, значит?

— Мамой клянусь! — выдохнул Ваня, перекрестившись с такой поспешностью, что пальцы перепутали последовательность. — Клянусь, что никаких фотографий у меня нет. Вот смотри!

Он, торопясь, зашёл куда-то в меню с названием «удалённое», открыл раздел и продемонстрировал экран.

— Видишь? Тут тоже пусто! Это если бы я удалил — они бы были здесь, ты же понимаешь?

Ваня теперь говорил громче и увереннее, но в его голосе чувствовалось напряжение и фальшь пробивалась между словами.

Выглядело, конечно, правдоподобно — даже слишком. На месте любого другого я, может, даже и поверил бы. Но у меня уже давно выработался иммунитет к таким «совпадениям».

Я не был большим специалистом по всем этим новомодным гаджетам, но суть понимал. Пацан объяснял, что снимки, сделанные на телефон, какое-то время висят в медиатеке, а потом, если их удалить, попадают в «удалённые».

Ну и там ждут, пока хозяин передумает. Такая себе «страховка» для рассеянных романтиков и шпионов-любителей. Удобно: захотел — вернул, не захотел — удалил окончательно.

Вот только такие объяснения на меня не действовали.

Я уже знал, как всё устроено — не всё, что снято на камеру, хранится на телефоне. Спасибо Ани, которая буквально вчера рассказала, что некоторые фотографии можно делать напрямую из мессенджера. И тогда они уходят не в память устройства, а в облако самого мессенджера.

Ну а это означало одно: Ваня продолжал вешать мне лапшу на уши. Так что весь этот спектакль с чистым «удалённым» разделом, лично для меня был проверкой на вшивость этого пацана.

Он искренне не подозревал, что я в курсе этих технических тонкостей. Ну ничего… вся эта ушлость и изворотливость — типичная штука для таких, как Ваня. Назовём их просто так: сбившиесяпо жизненному пути, потерявшие ориентиры. Такие привыкли к отмазкам и к мелким хитростям.

Однако я решил продолжить игру. Кивнул, делая вид, что верю его словам и спросил, как ни в чём не бывало:

— Вань, а для кого ты это снимал? Ты же говоришь, что хотел цветы матушке или сестре подарить, да?

— Им и хотел, — охотно подтвердил он мою догадку.

— Так может, ты и отправил? — уточнил я.

Ваня запнулся, и в ту же секунду на его лице выступил румянец.

— Ну нет… они бы всё равно в галерее сохранились.

Фраза была попыткой продолжать врать логично. Вот только логика тут явно хромала.

Я снял маску простофили:

— Мессенджер, открой.

Ваня вздрогнул, будто под ним внезапно включили подогрев сиденья на полную катушку. Заёрзал, не зная куда деть руки. Но, видимо, сообразил, что повторять я не стану. Поэтому, скрипнув зубами, послушно открыл мессенджер.

Сначала он вывел контакт матери, потом — сестры. Каждый раз разворачивал экран ко мне, будто хотел сказать: вот, смотри, я чист, свят и невинен.

— Вот, видишь, ничего не сохранилось, — торопливо проговорил он.

Я внимательно посмотрел на экран. Всё и правда выглядело чисто. Очевидно было, что ни матери, ни сестре он никаких снимков и не собирался отправлять.

— Выйди на общую ленту, — велел я.

— Зачем? Там переписки, которые тебя не касаются, — начал было он, но осёкся, встретившись с моим взглядом.

Этого хватило. Пацан понял, что дальше словесный торг бесполезен. И вдруг — резко, почти панически ткнул пальцем в экран, открыл какой-то контакт и попытался что-то удалить.