Книга Физрук: на своей волне 2, страница 85 – Валерий Гуров

Но в ее голосе прозвучала та самая нотка, когда женщине хочется услышать подтверждение, но она притворяется, будто ей всё равно.

— Ага, — подтвердил я. — Скулы подчеркнула — аккуратно, со вкусом. Похожа на Клаудию Шифер…

В этот момент зеркальцеу неё выскользнуло из пальцев, звякнуло о край стола и упало на пол. Девушка наклонилась, чтобы поднять, и я понял, что опять сказал не то. Видимо, слово «скулы» было не тем, что она ждала.

Ну не может же ей не понравится сравнение с Клаудией? Эх, женщины… такие женщины.

— Владимир Петрович, вообще-то я, наоборот, хотела лицо уменьшить, — протянула секретарша, глядя на меня с лёгкой обидой. — А вы меня с пенсионеркой сравниваете…

Блин… вот засада. Что ни скажи — всё не так и не туда. Но про пенсионерку она конечно загибает, я бы такую пенсионерку… я вздохнул.

А вообще, конечно, с женщинами за базаром нужно следить внимательнее, чем при разговоре с братками. Там хотя бы всё ясно: сказал не то — получил по зубам и пошёл дальше. А тут… тут ты вроде ничего плохого не имел в виду, а женщина уже сама в голове истолковала значение твоих слов. И теперь сиди, разбирайся, где именно ты ошибся.

Так-то враг в лице женщины — это не просто враг. Это как Кракен, пробудившийся со дна морской пучины. А мне, признаться, одного такого пробудившегося монстра в лице завуча сейчас с головой хватало.

Недолго думая, я решил исправить ситуацию.

— Я это и имел в виду, — подмигнул я, стараясь перевести всё в шутку.

Девчонка чуть смягчилась, но всё ещё сомневалась.

— Я правда не похожа лицом на сковородку? — спросила она.

Я аж поперхнулся слюной. Интересно, что её натолкнуло на такое сравнение?

— Ты красотка, каких ещё поискать, — заверил я, уже жалея, что вообще ввязался в этот разговор.

Секретарша наконец улыбнулась. Улыбка получилась чуть смущённая, зато искренняя.

Я выдохнул с облегчением. Кажется, минное поле пройдено без взрывов…

Наш разговор прервал скрип открывающейся двери. В проёме появилась Мымра.

— Заходите, Владимир Петрович, — прыснула она сквозь зубы.

— Пора? — я изобразил испуг лице.

— Шутите, шутите, Владимир Петрович, смеется тот, кто смеётся последним!

Я лишь улыбнулся.

Леня сидел за массивным столом, откинувшись на спинку кресла. В руках у него была ручка, которой он постукивал по столешнице. Отбивал размеренный ритм — не то марш, не то похоронный марш моего педагогического будущего.

Вид у него был измученный. Щёки осунулись, глаза покраснели, галстук ослаблен. Казалось, что Леню не просто замотали делами, апрокрутили пару циклов в стиральной машине вместе с отчётами, приказами и протоколами педсовета.

Человек явно уставший и, судя по выражению лица, мечтающий о тишине, покое. И, возможно, о рюмке чего-то крепкого. Но уж точно не о разговоре с двумя такими персонажами, как я и завуч.

Можно было не сомневаться, что к нашему разговору директор уже готов. Судя по тому, как он не поднимал на меня взгляд, а Мымра стояла рядом, как школьница с доносом. За эти пару минут завуч, наверняка, прожужжала Лени все уши про «нарушения дисциплины», «недопустимые методы преподавания».

Ну и прочие страшные слова, которые педагоги используют вместо матерных.

Директор на секунду посмотрел на меня, но, встретившись глазами, тут же отвёл взгляд, подавив усталый вздох. Видно было, что разговор этот Лене не нужен — но деваться некуда, должность обязывает.