Книга Физрук: на своей волне, страница 51 – Валерий Гуров

«Аня, я хочу, чтобы на вечер ты надела красное платье».

Отправителем значился какой-то «Котя». Значит, не моя баба… А я уже губу раскатал, глядя на её уверенные движения, на то, как спокойно Аня распоряжается в квартире.

Выходит, один вариант отпал. Это либо моя сестра, либо подруга или… вообще непонятно кто.

Я облизнул губы и принял решение, что ломать голову — только время терять. Лучше самому аккуратно всё выведать. Идея с беспамятством выглядела всё более привлекательной. Ну а что забудешь «всё подряд» — и пусть сами рассказывают, кто они такие и что между нами было.

Главное тут — не переборщить. Амнезия — штука тонкая: переберёшь с деталями — и подумают, что дурака валяю. Но это лучше, чем ляпнуть что-то лишнее и спалиться.

— Всё, ещёминута, и твой туфель как новый! — послышалось из ванной.

Действительно, секунд через десять девчонка наконец вышла из ванной, держа мой туфель. Тот блестел так, будто его только что с витрины сняли.

Она прошла в коридор, поставила туфель аккуратно рядом со вторым. А потом взяла и второй и тоже протёрла тряпочкой. Баба явно была хозяйственная.

— Ты извини, что Бутончик так сделал, — сказала она виновато. — Не знаю, что на него нашло… ты же его не обижал?

— Солдат ребёнка не обидит, — я отмахнулся.

Не признаваться же ей, что у меня мысли были смыть песеля в унитаз⁈ Меньше знаешь — крепче спишь.

— Блин, ты ж даже в армии не служил, какой из тебя солдат! — захихикала Аня. — Просто странно, что он так себя ведёт. Бутончик очень добрый мальчик!

В этот момент её телефон снова пискнул. Аня взяла его, пробежала глазами по экрану — и губы сами собой тронула лёгкая улыбка. Я успел заметить, как в её глазах мелькнуло ожидание, предвкушение.

Ну вот и ясно, похоже, Коте обломиться и вечером будет красное платье. При этих мыслях меня неожиданно кольнула… что? Ревность, походу. Не то чтобы прямо больно, но неприятно.

Занимательно складывалось — я хорошо понимал, что ревную не я, а тело. Это был какой-то чужой, навязанный рефлекс. Ощущение будто в жирных клетках Вовы спрятаны осколки его привязанностей. И они теперь пытались диктовать мне эмоции.

Аня забрала с тумбочки прозрачный пакетик с песочным печеньем, посыпанным сахаром.

— Вов, ну пошли хоть чай попьём, заодно расскажешь, что стряслось? Ты ж явно нервничаешь, раз даже на своё любимое печенье не реагируешь, — предложила девчонка.

Я машинально взял пакет, и мы зашли на кухню.

— Давно пришёл? Кушал? — спросила Аня с заботой в голосе.

— Нет, пришёл только что.

На кухне Аня сразу поставила чайник. После подошла к кофеварке, взяла капсулу и ловко вставила её внутрь. Машина загудела, заурчала, начав работать. Прикольно… а я-то думал, на кой-чёрт эти капсулы нужны?

— Я тоже от кофе не откажусь, — сказал я, присаживаясь за стол.

Аня обернулась, нахмурилась:

— Вова, тебе же нельзя. У тебя давление. Врач запретил кофеин.

— Да… ну ладно… говорю же, память потерял.

Конечно, печально осознавать, что в двадцать четыре у меня уже было давление и я находился под наблюдением врачей.Однако, с подобным образом жизни, ничего удивительного.

Аня нашла блюдце, насыпала в него печенье целой горкой, поставила передо мной. Потом налила чай, и я чуть не поперхнулся, когда увидел, как она щедро отсыпала в кружку пять ложек сахара, будто собиралась накормить меня сиропом.