Книга Физрук: на своей волне, страница 62 – Валерий Гуров

Рекс заскулил, но палку не отпускал.

— Давай, держи! — подбодрил я.

Дрессировщик усмехнулся, но уважительно закивал.

— Боевой у тебя клоп. Может и научить чему смог.

— А почём таланты твои стоят? — уточнил я.

— Пять тысяч в час. Надо?

— Замазали.

Вчера я вырубился, так и не дождавшись, когда вернётся Аня со своих гулек. Глаза закрылись сами, будто кто-то выключил рубильник, и я провалился в глубокий сладкий сон.

Сегодня же открыл глаза ровно в пять утра — старые привычки, видимо, не выбьешь даже из чужого тела.

Тело ломило так, будто меня ночью прокатили по асфальту и потом ещё сверху проехал грузовик. Особенно тяжко пришлось ногам. Смешно, конечно, но от одного только подъёма на четырнадцатый этаж ноги болели так, как будто я провёл в зале полноценный «день ног» — приседания, выпады, жимы, всё вместе и в двойном объеме.

— Ох ты ж… — выдохнул я, с трудом поднимаясь.

Ноги не сгибались, каждая мышца ныла.

— Вот это да… — пробормотал я.

Я, конечно, ожидал, что будет нелегко, но чтоб настолько? Даже в страшном сне не думал, что всё так запущено.

Я сел на край кровати, ладонями провёл по щекам. Выдохнул и встал. Подошёл на негнущихся ногах к старому шкафу — там, из зеркала, на меня смотрел чужой, но знакомый человек. Толстый паренёк в семейных трусах, с выпуклым животом и складками там, где их быть не должно.

Но глаза были мои.

В них плескалось что-то живое, и это раздражало всё вокруг — жир, усталость, чужой организм. В этих глазах горело пламя, которое не давало мне свалиться в апатию.

Пути на самом деле было два.

Первый — опустить руки. Жить «как в кайф»: есть что хочешь, спать сколько хочешь, не напрягаться.

Приятно. Удобно.

Но в тридцать лет, а может даже чуть раньше, будет сюрприз. И сахар, и давление, и прочая россыпь болезней, которые не спрашивают, хочешь ты их или нет. Единственная забава будет смотреть в зеркало и видеть, как тело медленно сдаёт…

Второй — взять себя в руки и пахать. Соблюдать режим, пахать как папа Карло: без жалости и оправданий. Сбросить вес, накачать мышцы, научить тело снова работать.

Заставить себя уважать.

Сделать так, чтобы чужой образ «толстого Вовы» остался далеко позади.

Ответ для меня был очевиден. Впрочем, «варианта», кроме как привести себя в порядок, не существовало. Это не каприз, а требование здравого смысла и самоуважения.

План у меня был уже сейчас. Утро начинать с зарядки — пятнадцать минут растяжки и небольшая кардио-нагрузка. В еде — умеренность: меньше сахара, никакой дряни по типумучного и пакетиков с китайской лапшой. Два часа в неделю — реальные тренировки: ходьба, бег, силовые. Постепенно, по нарастающей.

Вставать при таком раскладе надо по будильнику, безо всяких «ещё пять минут».

Ну и контроль — взвешиваться, мерить талию, отмечать прогресс по неделям.

Я стоял и проговаривал это вслух, глядя на себя в зеркало. Так будто подписывал контракт с новым телом. Слова по сути были обещанием — не кому-то, а самому себе.

Я понимал, что легко не будет. Но какой толк от жизни, если ты сдаёшься на первом подъёме по лестнице?

Я стиснул кулаки. Глаза в зеркале действительно были моими. Пламя в них не погасло — наоборот, оно только разгоралось.

Первым делом я пошёл в ванную, включил ледяную воду. Умылся, смывая остатки сна. Снова посмотрел на своё отражение в зеркале: опухшая харя, не выспавшаяся. Я протёр лицо полотенцем и направился на кухню.