Книга Физрук: на своей волне, страница 71 – Валерий Гуров

— Погоди, дружок, — сказал я, подставляя ногу к дверце.

Мужик обернулся, удивлённо приподнял бровь. Но уже поздно: я шагнул в кабину. Двери закрылись за моей спиной. В тесном коробе лифта мы оказались лицом к лицу.

Я поставил Рекса на пол — тот тут же вжал уши, будто чувствовал, что сейчас будет жара.

— Ну что, Котя… — выдохнул я тихо, почти ласково.

Мужик моргнул, губы дёрнулись, но даже слова не успел вымолвить. Мой кулак взлетел сам собой. Тяжёлый, сжатый до белых костяшек. Удар пришёлся под дых, сухо, с глухим звуком, от которого стены лифта будто дрогнули.

— Уф-ф… за что?

Мужик осел на пол, схватился за грудь, а я навис над ним.

— Это за Аню, — процедил я. — И за то, что ты решил зайти сюда как к себе домой. Попутал, хмырь?

— Ты вообще кто такой⁈ — зашипел он. — Отвали от меня на хрен.

— Я — Вова, тот самый сосед Ани, который обещал тебе надрать зад.

Двери лифта открылись на нужном этаже. Я вышел первым, с пакетом этого Коти в руках. Котя остался сидеть в кабине, держась за грудь.

— Ещё раз увижу — пеняй на себя, — бросил я, продолжая удерживаться от того, чтобы не продолжить трёпку этого урода.

Ну а что, заслужил, причём заслужил куда больше, чем я ему дал. Но себя в руках тоже держать надо, пока до греха не дошло. Так что я глубоко вздохнул, медленно выдохнул, окончательно успокаиваясь.

Дверцы лифта медленно сомкнулись. Я взглянул на костяшки — что тут скажешь, кулаки нужно будет набивать, но бьёт новое тело как конь копытом.

Рекс трусил рядом, посматривая на пакет. Котя, видимо, решив искупить свою вину, прикупил Ане пачку хлопьев на завтрак. Ни одна адекватная баба, если мужик поднял на неё руку, не должна его прощать. А должна бежать, сверкая пятками.

Ну и Котя этот, мягко говоря, оригинальный — у бабы прощения просит с помощью хлопьев. Обмельчал мужик, раньше без дорогого кольца и шубы после такого косяка никто бы и на порог сунуться не решил.

Я подошёл к двери и постучал.

— Секундочку, уже иду, — послышался голос моей «сожительницы».

Аня распахнула дверь, и, увидев меня в одних трусах с пакетом и собакой, ахнула. Прикрыла рот ладонью и попятилась.

— Ого… ты голый?

— Долго рассказывать, — буркнул я и переступил через порог.

— Подожди, а твои вещи, ты же одетый уходил? — она скользнула взглядом по пакету в моих руках, явно пытаясь оценить ситуацию.

— Выкинул. Новый гардероб нужен, — отрезал я и поставил пакет на тумбу.

— Ты… выкинул? Всё? — обомлела Аня. — Вова, у тебя теперь пустой шкаф!

— Ага, — я коротко пожал плечами. — Там и носить-то было нечего, одни тряпки.

Аня закатила глаза, но спорить не стала.

— Тебя не обижал никто?.. ты же в трусах… и не было тебя столько, до тебя вообще не дозвониться.

— Телефон не взял, — признался я, снимая кеды.

Аня задумалась, коснулась пальцами подбородка.

— Вов, точно всё в порядке, у тебя голова не болит? — прошептала она.

Я сразу смекнул, к чему она клонила — видимо, подумала, что я не только память потерял, но и головой тронулся. Ну есть основания так считать: всё-таки никто в здравом уме и при трезвой памяти не будет ходить по улице в одних трусах.

— А чего ты звонила-то? —уточнил я.

— Хотела попросить тебя купить завтрак… ну, хлопья. Но в итоге вызвала курьера, — она заглянула в пакет и вдруг расплылась в улыбке. Достала пачку хлопьев с совершенно растерянным видом. Посмотрела на упаковку в своих руках, потом перевела взгляд на меня.