Книга Физрук: на своей волне, страница 75 – Валерий Гуров

Всё, что лежало передо мной, было словно выставка криминальной моды девяностых. «Монтана» — с характерным грубым денимом и толстым кожаным патчем на кармане. Чёрная кожанка, увесистая, с широкими плечами — в такой впору было заходить в клуб и сразу чувствовать уважение. Трениковый костюм «Адидас» — тот самый, трёхполосочный, от которого фанатели все пацаны. Белые «Рибоки» ещё со старой подошвой, тяжёлые, но прочные. Прямо комплект, в котором на район выходили только те, кому «можно».

Я провёл рукой по джинсам. Качество ткани чувствовалось даже сейчас, спустя десятки лет. Настоящий импорт, не задипуха, когда на не фирменные шмотки вешали ярлыки «фирма».

— Померь, что тебе понравится, — сказала бабка, облокотившись на тумбочку.

Голос у неё снова дрогнул, но взгляд оставался твёрдым.

— Хоть ходить будешь как человек. Кирилл у меня всегда мальчиком был крупным, всё-таки мастер спорта по борьбе, тяжёлый вес…

Она замолчала, смотря куда-то сквозь меня, будто видела его вместо меня.

Я взглянул на куртку, потом на костюм. Ну… не в халате же разгуливать.

— В общем, осмотрись,Володь, а я, чтобы ты не стеснялся, пока пойду чаёк сделаю.

Старуха вышла, а я решительно снял халат, потянул к себе джинсы и натянул их. Сели идеально, будто сшиты под меня. Затем одел футболку, чувствуя разгоряченным телом прохладу ткани, запах времени почти не чувствовался.

Следом накинул кожанку, расправил плечи. Да, сидело как влитое. Кирилл явно был шкафом — и размер у нас с ним совпал один в один.

Я шагнул к старому зеркалу в резной раме, что стояло у стены, и на миг будто время отмоталось назад. В отражении был уже не пухлый мужик в халате, а крепкий здоровяк в коже, в джинсах, в футболке с дерзким принтом.

— Твою ж мать… — у меня даже под ложечкой засосало. Сердце дрогнуло.

— Нравится? — тихо спросила бабуля, вновь появившаяся в дверях.

— Высший пилотаж, — довольно сказал я.

Да, сидело идеально, и в этих шмотках я будто снова становился самим собой.

— Вот и бери, носи, — вздохнула соседка. — Кирюша их любил… правда, так и не одел ни разу. Всё ждал случая.

Я помолчал, проводя ладонью по плотной коже куртки, а потом посмотрел на бабку.

— Возьму, но при первой же возможности верну деньги. Такие вещи просто так брать… не по совести.

Она отмахнулась, улыбнувшись как-то устало. Было видно, буквально по всему, что происходящее сейчас для этой старухи чрезвычайно важно.

— Да не нужны мне деньги, — прошептала она. — А если уж где помочь — так ты и без того всегда помогаешь.

Я кивнул, спорить не стал. Но внутри стало немного тяжело, пусть и небольшой, но на душе появился груз, давишь, выкручивающий все.

Одевшись в эти шмотки, я словно накинул на себя не только кожу и джинсу, но и память о пацане, которого давно нет.

Я вернулся к себе, держа пакет с новыми-старыми вещами под мышкой. Открыл дверь и услышал, как Аня возится на кухне. Она сидела за столом, наваливая себе хлопья в миску. Но, завидев меня, она прервалась, и взгляд девчонки буквально прожёг меня насквозь.

— Вова, — протянула она подозрительно. — Что это всё было? Ты думал, я не догадаюсь?

Я остановился, пожимая плечами и делая вид, будто не понимаю, о чём она.

— Ты о чём вообще, прелестная?

— Как о чём? — Аня положила ложку в миску и упёрла руки в бока. — Ты у курьера хлопья отнял и ещё его избил. Это правда?