Книга Оперативник с ИИ, страница 5 – Рафаэль Дамиров

— Очнулся, — пробурчал он так, будто был совсем не рад, что я выжил. — Ну спасибо тебе, Фомин. Внедрили, блин, нейросеть в отдел.

Он помолчал, разглядывая меня, словно преступника.

— Все так плохо? — проговорил я странно осипшим голосом.

— Поздравляю тебя, Егор. Ты собственными рученьками посредством стула уничтожил экспериментальную разработку НИИ МВД, в которую была вбухана куча денег, сил и времени. Главк рвёт и мечет, ищет виноватого. И знаешь что? Главк его найдёт, но я вот из-за твоего раздолбайства совсем не хочу быть виноватым.

— Что же мне, Илья Константинович? — я приподнялся на локте. — Умереть теперь, что ли? Я же не специально, да и… Почему сразу «уничтожил», у них там наверняка бэкап есть, дубль. Ну, в облаке, на носителях и где там еще, не знаю.

— Смотрите, какой умный! — хмыкнул полковник. — Ты бы лучше преступления так раскрывал, как вредил. Это разработка очень масштабная, энергоемкая, так что это был единственный носитель. Тот самый. Ящик чёрный. Не знаю, что теперь с нами сделают, но ты… ты у меня точно работать в органах не будешь.

Он тяжко вздохнул и наклонился ближе.

— Может, ещё и за халатность ответишь. Или как там… за вредительство.

— Так какое вредительство, Илья Константинович? — возразил я. — Несчастный случай. Все видели. Я и сам пострадал. Состава преступления тут нет…

— Уничтожение имущества по неосторожности никто не отменял, — ковырнул меня статьей уголовного кодекса полкан.

— Ну… я все исправлю… наверное…

— В общем так, — Верёвкин встал, обрывая меня. — Я с врачом поговорил. Выпишут тебя сегодняшним днем. И сегодня же пойдёшь в кадры. Рапорт писать на увольнение.

Он выпрямился и помахал в мою сторону указательным пальцем.

— По собственному.

— Как — по собственному? — нахмурился я.

— А вот так… я доложу генералу, что виновник наказан. Уволен к чёртовой матери, — отрезал Верёвкин и завёл взгляд к потолку, который стремительно становился всё более мерзким. — Вот знал же, что не надо держать тебя в операх. В участковые надо было определить.

Он махнул рукой, будто отмахивался от меня и всей моей полицейской карьеры.

— Да какие там участковые… В инспектора по делам несовершеннолетних! Нет, в ППС! Ай, что теперь уже. На вольные хлеба, сельское хозяйство поднимать пойдешь. Повёлся я на россказни кадровика, мол, некомплект у нас, показатели по набору кадров портим.

Он резко оборвал сам себя:

— Всё. Хватит. Лопнуло терпение.

— Товарищ полковник, — сказал я, — так-то я свою работу всегда делал. Вы же знаете, что делал.

— Будешь на заводе детали делать, — перебил он. — Или продавцом-консультантом в магазин бытовой техники пойдешь, — злорадствовал начальник. — Хотя нет, ты там что-нибудь точно испортишь, и тебя снова выгонят. Но это уже будет не моя проблема, Фомин. А сейчас ты моя головная боль. Жёваный протокол!

Полковник шумно выдохнул.

— Вот отец у тебя был настоящий мент. А ты… тьфу. Пиши рапорт, Фомин, на увольнение. Чтоб с глаз долой! Кокарду тебе на пуп…

В палате, кроме меня, никого не было. За окном лето играло красками, свет лился сквозь стекло. Больничка пустая, никто не хотел болеть в такую прекрасную погоду. А меня, как всегда, угораздило.

— А я на увольнение рапорт ни разу не писал. Где мне образец взять…

— Ты совсем дубовый? — вздохнул Верёвкин. — В кадрах возьмёшь.