Книга Капкан Бешеного 2, страница 24 – Виктор Доценко

«За многочисленные преступления... имярек... приговорен к высшей мере социальной защиты — физической ликвидации...» А далее — зловещая подпись: « Меч Трибунала». Загадочно и действенно, что и требуется. Не надо огласки: ведь эти уведомления предназначаются для оставшихся в живых мафиози, а не для правоохранительных органов. Кому надо, те поймут... — Он сделал паузу. — А теперь самое главное...

Артём Васильевич, на роль исполнителя у меня есть одна-единственная кандидатура. Признайтесь, вы ведь догадываетесь, кого я имею в виду?

— Догадываюсь, — понимающе вздохнул Змей.

— Какое же у вас мнение?

Баринов, к удивлению Прокуратора, промолчал.

С однойстороны, Змей не мог не согласиться с довода-ми собеседника — так или иначе, но альтернативы террору не было.

Но с другой...

Кто-кто, а бывший офицер КГБ, бывший оперативник «13-го отдела», созданного для защиты законов незаконными методами, понимал: террор, какими бы красивыми лозунгами он ни прикрывался, обычно порождает ответный террор. Так камень, брошенный в воду, всегда вызывает круги, и те, отражаясь от берега, идут в обратном направлении.

Понимал он и то, что ответный террор всегда бывает ещё более жестоким. Тут как в физике: всякое действие вызывает противодействие...

— Техника, документы, оперативные прикрытия и информационная поддержка? – коротко осведомился Змей, сознательно оттягивая главные вопросы.

— Не проблема! Деньги, транспорт, средства связи, а главное, информационная база по-прежнему в нашем распоряжении. Хотя служба государственного контроля «ССК» официально распущена, это ровным счётом ничего не меняет. — Он говорил таким уверенным тоном, словно ответ был заранее продуман им. — С середины восьмидесятых, то есть с момента создания «ССК», мы всегда действовали автономно, оставаясь ещё большим государством в государстве, нежели КГБ... Что-то ещё? Какие вопросы могут волновать Змея? — осведомился Прокуратор.

— Да, я хотел бы задать несколько вопросов, — откашлявшись, произнес Артём, понимая, что тянуть больше не стоит.

— Пожалуйста, хоть двадцать, — снисходительно улыбнулся Прокуратор.

— Насколько я понял, вы теперь лицо частное и неофициальное. Как говорится, собесовский пенсионер... Я правильно понял?

— Совершенно верно, — подхватил собеседник. — И даже предвижу ваш следующий вопрос: для чего мне, лицу частному и неофициальному, это понадобилось? И вообще, кто дал мне такие полномочия? Вы это хотите узнать?

— Да! — Змей твёрдо взглянул в глаза собеседнику.

Тем не менее, взгляд Прокуратора не выражал ничего, кроме мягкой снисходительности; обычно так смотрит старый учитель на способного, но нерадивого ученика...

— Артём Васильевич,... во-первых, позволю напомнить вам очевидное: быть на пенсии и быть не у дел — далеко не одно и то же. Государство всегда нуждалось и нуждается в тайном контроле и корректировке ситуации, а в настоящее время особенно. — Прокуратор быстрым и пронзительным взглядом взглянул на него.— И все нити, позволяющие собирать любую необходимую информацию и влиять на многие процессы в России, да и не только в ней, по-прежнему в моих руках. — Он снисходительно улыбнулся. — Так что считайте, ничего в моей жизни не изменилось. Поймите: я никогда не работал ради власти, ради славы или ради корысти. Контроль не может существовать только ради контроля. Главное-то — идея! А что касается полномочий... — Он сделал эффектную паузу, закурил сигарету и с удовольствием глубоко затянулся. — Да, официальных полномочий у меня теперь нет. И я, опальный чиновник, не могу вам приказывать. — Сделав ещё одну затяжку, Прокуратор тяжело вздохнул и, помолчав немного, напряжённо взглянул на собеседника. — Но ведь мы все живем в одной стране! Мы — одна большая семья, и Россия — наш дом. — Несмотря на явный пафос, говорил он серьёзно и убеждённо. – Каким бы грязным и загаженным этот дом ни был, другого дома у нас нет, и не будет!..