Онлайн книга «Капкан Бешеного»
|
Проходя мимо столиков, кавказцы кидают похотливые взгляды на полуобнаженные груди развязных девиц... Короче говоря, интуристовский пляж — « Ярмарка тщеславия», « Похвальное слово глупости». « Спид-Инфо» и Уголовный кодекс во всех этих лицах... Впрочем, в ту осень и голубых, и проституток, и татуированных типов, и кавказцев было немного: середина октября — не самое лучшее время загорать на Южном берегу: Крыма... У бетонного парапета за шатким столиком белого пластика сидели трое: Савелий Говорков, Вероника Остроумова и Витас Мачюлис — тот самый Мачюлис, чьё письмо читал в госпитале Андрей Воронов. Глядя на Витю, армейского товарища Савелия и Андрея, вряд ли можно было поверить, что этот человек целых полтора года воевал в Афганистане, а воевал Витас в элитной мобильной группе погранвойск КГБ СССР, по сути, спецназовской части... Ни ужасы войны, ни даже ранение (Мачюлис до сих пор носил в себе осколок гранаты) не отразились на характере « афганца»... Честный, доверчивый, прямодушный и немного наивный, Витас с первого взгляда производил впечатление этакого взрослого ребёнка. Было в нём нечто неуловимо-располагающее: то ли прямой взгляд карих глаз, то ли своеобразное чувство юмора, то ли манера разговора — неторопливая, вдумчивая и по-прибалтийски основательная... Впрочем, когда Витас выпивал (а случалось это не чаще двух–трёх раз в году), от прямодушия и наивности не оставалось и следа. С налитымикровью глазами бродил он по городу, сознательно задирая милиционеров и таксистов, так уж случилось, что Мачюлис люто ненавидел и тех, и других. « Виктор, за что ты ментов не любишь, понятно, на то они и менты поганые, —говорили ему друзья , — но таксисты-то причём? Они-то чем тебе насолили? Такие же люди, как все...» Афганский ветеран и сам не мог ответить на этот вопрос, и когда уже на трезвую голову ему рассказывали о его подвигах на стоянках такси, он лишь смущённо улыбался... Воздух был напоен едва уловимым запахом водорослей, ракушек, свежей рыбы. Море наливалось васильковой си-нью, и солнце, щедро рассыпая яркие краски, радовало взгляд игрой полутонов на поверхности волн. В такие минуты человек, обласканный солнцем, овеянный свежим ветерком, ждёт чего-то необыкновенного и чудесного, что может в корне изменить его судьбу... — Ну что, нравится у нас? — щурясь на солнце, спросил: Витас, переводя взгляд с Савелия на Веронику. — Очень: тихо, спокойно... Никаких курортников... Такое впечатление, что весь город к нашим услугам, — кивнул Говорков. — Иногда очень хочется бросить все дела и пожить так, в тишине и спокойствии, несколько месяцев... Правда, ведь, Ника? Застенчиво улыбнувшись, девушка прислонила голову к плечу спутника. — Вот и живите, радуйтесь, — резюмировал Мачюлис и, закурив, продолжил неторопливо: — Как-нибудь со своими делами разберусь, свожу вас в Ливадийский дворец, к водопаду Учан-Су. А может, и в Бахчисарай смотаемся... Вы уж извините, что не могу гостей по высшему разряду принять, — продолжил он немного виновато, — но денег у меня теперь, честно говоря... — Витас вздохнул, — не густо. — Кстати, а чем ты, теперь, занимаешься? — осторожно поинтересовался Савелий, памятуя о своём желании поддержать старого товарища материально... Мачюлис смутился. — Ну, как тебе сказать,... всем понемножку. Не работаю, а так, подрабатываю: верчусь, одним словом... Ты ведь сам представляешь, что такое Ялта. Город, который обслуживает приезжих. Этакий город–лакей!.. Удалось за сезон денег за-работать, считай, есть, на что весь год жить... Не удалось, значит, не на что и жить будет. Так и живём — от сезона к сезону... А сезоны с каждым годом всё хуже. Ялтинцы часто грустно шутят: мол, почему мы не медведи? Засыпали бы на зиму лапусосать, — с грустью закончил Витас. |