Онлайн книга «Капкан Бешеного»
|
Лилипут, которого бандиты уже под завязку накачали водкой, тихонько спал, уткнувшись мятым детским личиком в тарелку с объедками, и, наверное, видел свои короткие лилипутские сны... Пробормотав что-то вроде благодарности, Баринов двинулся в парилку. Сел на верхнюю полку, обхватил колени руками, смежил веки... А в голове крутилось: « Рязанское шоссе... Прокуратор... Записи... Кактус...» Кровь мерно стучала в висках, и Артему казалось: еще немного, и голова, как орех, расколется от всех этих мыслей... Они, проклятые, не давали Артему покоя и на следующий день по дороге в аэропорт... Кавалькада навороченных джипов, распугивая встречные автомобили пронзительными клаксонами, стремительно неслась по загородной трассе... За рулём головной машины сидел Шницель, рядом Баринов, а подаренный сабуровским крошка-иллюзионист, также вдрабадан пьяный, простужено сопел на заднем сиденье... Артём, то и дело, оборачиваясь и бросая на карлика неприязненные взгляды, неожиданно поймал себя на мысли: скоро уже почти год, как он живёт в окружении таких же лилипутов, всех этих кактусов, шмалей, сытых, шницелей и им подобных... Мелкие мысли, мелкие интересы, мелкие желания: трахнуть смазливую самку, похвастаться дорогой покупкой, на зависть остальным, а главное — любой ценой утвердиться во власти над себе подобными лилипутами... Высшее счастье для всей этой мелюзги — набитое брюхо и удовлетворённая похоть!.. И среди этих ничтожных людишек, среди лжи и обмана, интриг и предательства, лицемерия и лести, лакейской униженностии звериной жестокости Артёму приходится жить и постепенно становиться такими же, как и они... И при этом, всё же пытаясь, оставаться самим собой... Когда-то, в том незабываемом разговоре, Прокуратор, предлагая Змею, стать поводырём этих бандитов, заметил: « Власть — это, пожалуй, самый сильный наркотик из всех существующих!.. Так вот, если примете моё предложение, вы её получите в полной мере... Почти безраздельную, бесконтрольную власть... Плюс деньги и достойный статус...» И деньги, и статус, и тем более власть над этим лилипутским миром поначалу были для Баринова как кость в горле... С трудом подавив в себе ненависть и тоску, Змей поинтересовался: — Долго ещё? — Минут тридцать осталось. — Легко обогнав рейсовый автобус, Шницель перестроился вправо и, взглянув в зеркальце заднего вида на двигавшиеся за ними джипы, продолжил с напряжённой полуулыбкой: — Мы, братан, обо всем позаботились: проведём вас через депутатский зал, чтобы не смотреть на слесарей с «Уралмаша» да на толстых колхозниц... В аэропорт приехали, когда начало смеркаться. Как и обещал уральский Авторитет, депутатский зал гостеприимно распахнул перед москвичами двери... И вновь ритуал, но теперь уже не встречи, а прощания: рукопожатия, объятия, уважительное молчание свиты... Колкий ветер гнал по бетону взлётной полосы белую позёмку. Артём, в расстегнутом чёрном пальто, с тоской смотрел на уральских бандитов, и во взгляде его прочитывалось: мол, скорей бы всё это закончилось: — Спасибо вам, братва, — вздохнул Змей, подходя к бело-голубому фюзеляжу самолета, и зябко передёрнул плечами: мороз всё крепчал... — Тебе спасибо, низкий поклон всем вашим пацанам! — силясь перекричать шум авиационных двигателей, ответил: Шницель. |