Книга Вик Разрушитель 6, страница 107 – Валерий Гуминский

Понимая, что подобные мысли как злокачественная опухоль разъедают мозг, Иртеньев резко прекратил думать о плохом. Он держал в уме предупреждение князя Георгия. Не хочется быть удавленным рукой Мамонова — с него-то станется!

— Через Синицу, — усмехнулся Сокол. — Она девушка видная, в Венеции не затеряется, Танцор обязательно «заинтересуется» ею. Вот под видом знакомства и будет проходить передача информации.

Зося вспыхнула и хотела сказать что-то резкое в ответ, но вместо отповеди недовольно буркнула:

— Излишняя конспирология притянет внимание службу безопасности Мочениго. Его люди так и так будут сидеть на хвосте русской делегации. Проще надо быть.

— Согласен, господа, — Иртеньев посмотрел на часы. — Не множьте сущности. Будьте проще. Все свободны. Не забываем про тренировки. Когда планируете Мамонова на полигон вытащить?

— На следующей неделе у нас комплексная отработка по захвату охраняемого объекта, — доложил Сокол. — Хотел уточнить, господин воевода, на кого возложена обязанность привлекать кадета к тренировкам? Я имею в виду информировать его о предстоящих занятиях наполигоне?

— Займитесь этим, капитан Калинин, — кивнул воевода. — У высокого начальства много иных забот, не хватало еще рядовой состав обзванивать.

Никанор заволновался, попав в плотный поток машин, направлявшихся к Волхонке. Он пристроился за ярко-красным «Меркурием» и осторожно крался за ним, опасаясь влететь в блестящий бампер дорогой машины, а тот, как назло, чуть ли не через каждые пять метров зажигал тормозные огни.

— Опоздаем, — пробормотал личник, вцепившись в руль.

— Никуда мы не опоздаем, — успокоил я Никанора, развалившись на уютном мягком диване и борясь с дремотой. В салоне гуляли теплые волны от кондиционера, и все ради огромного букета темно-бордовых роз, лежащих рядом со мной. Куану, решившему ехать со мной, даже пришлось прижаться к двери, чтобы исключить любое неосторожное движение, которое могло испортить цветы. Как-никак, девяносто девять штук свежих только-только распустившихся бутонов, замучился искать по городу, пришлось заказывать из Солнцевского питомника. — Не принято на такие мероприятия приезжать минута в минуту.

— Уже лучше, — выдохнул Никанор облегченно.

Чтобы подготовить «Фаэтон» к выезду, он специально гонял машину в автомойку, а вернувшись, еще дважды заполировал ее мягкой тряпочкой. Переживал, чтобы вечером оттепели не было, иначе вся уличная грязь налипнет на сверкающий хромом и лаком автомобиль. Повезло. Даже немного подморозило, несмотря на плюсовую температуру днем. Зато теперь тачка блестела в вечерних фонарях, привлекая внимание прохожих.

Наконец, часть машин свернула на Волхонку. «Меркурий», шедший перед нами, чуть прибавил скорости, и Никанор оживился. А я продолжал смотреть на проплывающие мимо нас витрины магазинов и ювелирных лавок, ярко освещенных и создающих удивительно праздничное настроение. Слева возвышался собор Русскому Воинству, а его золотистый купол, искусно подсвеченный снизу фонарями, был заметен издали.

— Красивый, — не выдержал Василий, сидевший на переднем пассажирском кресле. — А я здесь еще не был.

— Ты крещенный?

— Сахаляры все крещенные, — усмехнулся телохранитель. — В Якутии отношение к церкви весьма уважительное. Русские духовники пришли туда чуть ли не с первыми переселенцами.