Книга Вик Разрушитель 6, страница 75 – Валерий Гуминский

— Чем вы занимались, что поесть нельзя нормально? — удивился я и поблагодарил кивком официанта, принесшего заказ.

— Иногда хозяина прикрывали на выездах, или дядьев ваших. В Ленске же штаб-квартира, туда столько народу разного приезжает со всей Сибири, япошки, корейцы, ханьцы, американцы. Жизнь кипит, а желудок пустой.

Никанор осторожно пригубил кофе и вцепился в эклер. Я посмотрел на часы. Времени до прибытия Арины оставалось не так много, что радовало. Больше всего не люблю бессмысленно сидеть и ждать. Стал прокручивать в голове странную просьбу Вероники. Почему она предложила мне обратить внимание на Захарьину? Не на Великую княжну Лидию или Аню Долгорукову, с которой у меня наладились вполне дружеские отношения после дуэли с братом? Почему нетитулованная дворянка Захарьина? И лицо старательно прятала, чтобы я не заметил пунцовые щеки. Не стала возмущаться, что проявил безразличие. Сдается мне, господа, князь Елецкий неспроста запретил дочери контактировать со мной вне лицея. Не боялся папаша за Веронику. Во-первых, можно усилить охрану, придав ей одного квалифицированного мага. Во-вторых, девушка сама неплохо умеет ставить защиту и нападать. В-третьих, и я тоже что-то значу как антимаг. Значит, идет откровенно игра Мстиславских, нагло обрывающих мне все знакомства с женским полом. Лидия? Такотец напрямую сказал, что «продал» меня за очень огромные преференции. Лет через пять нас поженят и будем мы жить долго и счастливо…

Но почему Нина? Да, она смотрит на меня обожающе, каждое ее нечаянное прикосновение к руке или ежедневно меняющаяся прическа предназначены одному глупому и робкому спасителю. Хотя робкий спаситель — какой-то жуткий оксюморон.

Вывод? Вероника никогда не станет портить отношения с родителями ради одной прогулки по музею с княжичем Мамоновым. Она хорошая и правильная девочка, отец обеспечит ее будущее. В Москве много кандидатов в мужья. У Булгаковых два оболтуса есть подходящих по возрасту: Артем и Димка-кощун. Долгоруковы, Куракины, Вадбольские, Голицыны… не светит мне здесь ничего.

— … эклеры не едите, Андрей Георгиевич? — вывел меня из раздумий голос Никанора. — Застыли, куда-то мимо меня глядите.

— А, мысли всякие, — я отмахнулся и впился в эклер. На языке расплылась сладость крема. Вкусно, сил нет.

И тут зазвонил телефон. Обтерев пальцы салфеткой, вытащил его из кармана пиджака. Глава учебного совета собственной персоной.

— Слушаю, Арина Васильевна!

— Выходи на улицу и поворачивай налево, — спокойно ответила княжна. — Увидишь белый «Сенатор», садись в него.

— Понял, уже лечу.

Я положил на стол три рубля и пододвинул вскинувшемуся Никанору блюдце со вторым нетронутым эклером.

— Забирай себе, в машине пожуешь. Я сейчас сяду в белый «Сенатор», а дальше действуйте по плану.

— Ясно, — водитель аккуратно завернул в салфетку пирожное и потопал за мной.

Автомобиль Голицыной обнаружить было несложно. Он стоял возле платного автомата. Сидевший за рулем широкоплечий мужчина мигнул мне фарами, так, на всякий случай, чтобы мимо не проскочил. Я самостоятельно открыл дверцу и нырнул на заднее сиденье.

— И снова здравствуйте, — вежливо произнес я.

На княжне было надето светло-серое приталенное пальто, густые волосы собраны в замысловатую и аккуратную прическу; меховая шапка лежала на задней полке багажника. Девушка вежливо и чуть отстраненно кивнула. Полагаю, играла на публику. Помимо нее и водителя на переднем кресле находился еще один сопровождающий, совсем не похожий на телохранителя. Этакий старший дядька лет сорока субтильного телосложения как у подростка. Худые плечи, высокий рост, острые скулы.Но глаза — волчьи. Не в физиологическом смысле, а в плане восприятия. Он пронзил меня ими, когда обернулся и даже не кивнул. Одного мгновения хватило, чтобы почувствовать, как поползли мурашки по телу. Так смотрят на добычу или на жертву, досрочно списанную в утиль. Даже если он обычный клановый боец — легче от этого не станет. Свернет руками шею мгновенно, не поморщится.