Книга Вик Разрушитель #5, страница 117 – Валерий Гуминский

— Номер машины запомнили? — обратился я к Якиму.

— Грязью замазан, — поморщился личник, переживая за просчет в охране вверенного ему объекта. Я не стал его успокаивать, что его вины здесь нет. Это расхолаживает людей. В следующий раз не только в теплом кафе будут сидеть и поглядывать на красивых продавщиц, но и на улице дежурить, чтобы заблаговременно пресечь любое нападение.

— Мы найдем эту машину, — спокойно произнес Павел. — Владимир Данилович через СБ пробьет. Камеры тут должны быть. По ним определят напавшего.

— Да что его определять, — я вздохнул. — Одаренный, а значит, из чьего-то боярского или княжеского рода.

Завывая сиреной, к «Вкусняшке» подлетела полицейская машина, и одновременно с ней — «Фаэтон» и внедорожник. Зеваки быстро разошлись, как только увидели на дверцах машин родовой герб. Никому не хотелось волей или неволейвлезать в разборки между аристократами. А я подумал, что слишком часто стал влипать в разные истории. И что будет через несколько лет, когда начну заниматься серьезными делами на благо клана? Охотники косяками за мной ходить будут?

Я еще раз вздохнул, глядя на зашедшего в кондитерскую полицейского в теплой форменной куртке, и достал телефон. Отвечать на вопросы без своего представителя я не собирался, поэтому и хотел позвонить Ломакину. Пусть отдувается за непутевого княжича. А вообще-то, и в самом деле пора адвоката своего заиметь. Когда отец пришлет обещанного? Мне впервые захотелось, чтобы он приехал как можно скорее. Кажется, о чем он предупреждал, началось.

1

— Я запрещаю тебе в свободное время встречаться с Андреем Мамоновым, — ожидаемо заявил князь Елецкий дочери, сидевшей в гостиной, прижавшись к плечу матери. Владимир Данилович вернулся домой поздно вечером, но свое решение объявил после ужина. — Лицей в запрет не входит.

Вероника тяжело вздохнула. Спорить с отцом, взвинченным дневным происшествием со своей дочерью, она считала неразумным. Будет только хуже.

— Папа, это несправедливо, — все-таки она попыталась высказать свое мнение, потому что сидеть и молчать — значит, полностью согласиться с обвинениями в адрес княжича Андрея. — Он не виноват, что попадает в эпицентр каких-то загадочных происшествий, связанных с ним. Надо сначала разобраться, почему так происходит.

— Именно эти обстоятельства и вынуждают меня применить столь жесткое наказание, — отец опустился в кресло и глянул на дочь, потом перевел взгляд на жену, пока не сказавшую ни одного слова в поддержку кого-либо. — Пойми, Ника, я беспокоюсь за тебя так же, как и за Лену, и за Витьку. Вы — мои дети, но ты, как старшая, должна понимать и свою ответственность. Пока идет непонятная свистопляска вокруг княжича Мамонова, ты должна проявлять осторожность и разумность.

— И долго она продлится? — угрюмо спросила Ника. — Найдете одних уродов, появятся другие. Вся жизнь аристократа — вечная борьба за место под солнцем. Андрей хочет занять одно из этих мест. Что здесь плохого?

— Плохое то, что ты подвергаешься опасности вместе с ним, — повторил Елецкий. — И его решимость принимать на себя магические атаки — весьма сильные, кстати — нисколько меня не трогает. Когда-нибудь он ошибется и погубит себя, а вместе с ним и того, кто ему доверился.