Книга Вик Разрушитель #5, страница 16 – Валерий Гуминский

Образ Геванчи стал расплываться, как ночная темень перед наступающим рассветом. Я торопливо спросил — не имел права не спросить, чтобы получить в свои руки хоть какую-то информацию:

— Кем станет Дайаана? В кого будет перевоплощаться?

— А для чего тебе знать судьбу девушки, если уже отвергаешь ее, не пройдя с ней вокруг священного костра? — теперь и голос шамана стал ломаться, плавать, то удаляясь, то приближаясь ко мне.

— Если я откажусь, как буду в глаза ее смотреть?

— От таких друзей не отказываются, уол! Все узнаешь со временем!

Ну вот, Геванчу поглотили предрассветные сумерки, а я рывком сел на постели, еще толком не проснувшись. В дверь настойчиво тарабанили.

— Да заходите уже! — крикнул я раздосадовано. Наверное, отец или кто-то из дядек.

Дверь тут же распахнулась, на пороге стоял отец в толстом вязаном свитере и обутый в унты.

— Горазд спать! — недовольно сказал он. — Живо одевайся и топай вниз, в столовую. Сейчас позавтракаем — и вылетаем. Вертолеты уже прогреты, опаздывать не желательно.

— Ты же планировал на завтра! — сонно проворчал я.

— Планы иногда приходится корректировать. Священный костер ждать не будет. Собираемся!

— А Источник?

— После возвращения сходим, — отрезал князь и вышел, даже не закрыв дверь.

Примечания:

[1] Хомус (он же варган) — древний музыкальный инструмент народов Якутии. Его отличает характерный «космический» звук, сам он имеет сакральное значение и используется в различных ритуалах. Издревле считается инструментом шаманов.

[2] Уол (якут) — мальчик, парень

1

— Ты в самом деле в Москве один живешь, без родителей? — с любопытством спросила Дайаана, ожидая момента, когда нас поведут к священному костру. — И никто из родственников не следит за каждым твоим шагом?

— Честное слово, — кивнул я, отчего малахай сполз на переносицу, закрыв мне обзор. — Отец мне доверяет.

— С трудом верится, — задумчиво произнесла княжна, похлопывая варежками и притоптывая ногами под звучные удары бубнов шамана и его подручных, часть из которых слаженно играла на хомусах. Изредка Дайаана подпрыгивала на месте и крутилась в такт своеобразной музыке взметывая подол нарядной дохи — шубы из соболиного меха, обшитой бисером. Даже интересно, как она выдерживает груз большого количества серебряных бляшек, подвесок и пластин, навешанных на верхнюю одежду и малахай. Нарядные камусы с разноцветными бисеринками поскрипывают по снегу. — А меня вот в Якутске тетки контролируют, лишнего шагу ступить не дают. Вот и приходится иногда убегать от них.

Последние слова она сказала полушепотом, стреляя глазами в сторону многочисленных родственниц, стоящих неподалеку. О нас пока не вспоминают. Мы прячемся за спинами людей, окруживших поляну со священным огнем, только-только набирающим силу, и ждем сигнала к своему выходу. За правильностью ритуала следит матушка Дианы Саяра и раздает теткам какие-то указания. Хорошо, что сегодня у нас не свадебный обряд, а то бы не дали так свободно общаться с «нареченной».

Хотелось вскочить на нарты и оттуда взглянуть на то, как родовой шаман Сургэн пляшет вокруг костра, гибко извиваясь как угорь, и заодно успевая бить в бубен, задавая ритм музыке и движению. Несколько молодых парней, взмахивая рукавами меховых курточек, изображали каких-то мифических зверей, слаженно двигаясь посолонь постепенно разгорающегося костра, то приседая, то подпрыгивая вверх и что-то вскрикивая. Огонь лизал дрова почти прозрачными языками пламени, давая минимум дыма, что отбрасывало все подозрения насчет подтасовок. Химией или магией здесь не пахло. Отец бы сразу учуял.