Книга Вик Разрушитель #4, страница 118 – Валерий Гуминский

— Тамара Константиновна,если вам настолько важно знать ее имя, — не стала скрывать Полина. — Она… она из знатного рода, и я не хочу называть его, простите. Мы же из провинции, в столице редко бываем. Подобная демонстрация родовой фамилии показала бы откровенную нескромность.

Девушка мило улыбнулась, а я перевел дух. Все-таки Полина сообразила, что не следует быть настолько откровенной с незнакомым человеком. Как бы воспринял Ломакин, что ее мать — из императорского рода?

Маг с легким разочарованием произнес:

— Досадно, что ошибся. Но ничего страшного! С кем не бывает! Еще раз простите!

— Ну что вы, не стоит! — Полина перевела взгляд на меня, показывая, что тоже удивлена.

— Если вы не против, я заберу у вас княжича на несколько минут, — Ломакин получил разрешение и тронул меня за плечо. — Идем в твою комнату. И позови Куана. Есть что обсудить.

Куан пришел ко мне прямо из «палестры», где в одиночестве укреплял дух и тело изнурительными тренировками, успев накинуть на промокшую от пота майку халат, чтобы не смущать, в большей степени, Полину.

Ломакин до того момента сидел молча, сосредоточенно постукивая пальцами по моему рабочему столу. Я видел в его глазах легкую растерянность и озадаченность, и не мог понять, с чем они связаны.

— Разговаривал с князем Георгием намедни, — прервал молчание Евгений Сидорович. — Отец хочет видеть тебя на новогодние праздники дома. Сам он, конечно, позвонит, но я тебя предупреждаю заранее. Съезди, повидайся с родственниками. Как твои дела в лицее? Если появились проблемы — говори сразу, чтобы я мог их уладить. Все-таки Георгий Яковлевич назначил меня твоим поверенным. Решение всех юридических и финансовых казусов лежат на моих плечах.

— Да все в норме, — я пожал плечами.

— А дуэль с Долгоруковым? — прищурился Ломакин. — Как так получилось?

Пришлось вкратце рассказать, почему мне пришлось сойтись с княжичем Александром на ристалище, упомянув и пресловутую стычку на Воробьевых горах. Странник слушал внимательно, задавая наводящие вопросы, порой не всегда относящиеся к этому событию.

— Молодец, что ответил за свои слова и девушек в обиду не дал, — похвалил он, когда я замолчал. — Хорошо и то, что в лицее есть организация, регулирующая подобные вызовы. В противном случае ваш конфликт вовлек бы старших родичей в куда более серьезноепротивостояние. А так всю ответственность на себя взял Учебный Совет. Ты об этом отцу говорил?

— Нет.

— Очень плохо, — с металлическими нотками в голосе произнес Ломакин. — Запомни, сынок, любая ситуация, в которой существуют интересы чужих родов, требует осмысления при холодной голове. Я понимаю тебя, сам был молодым, не вникал особо в то, что говорили старшие. Считал это занудством, вмешательством в личную жизнь. С годами приходит опыт и мудрость. Отец оставил тебя не ради того, чтобы ты перессорился со всей дворянской Москвой. Сначала думай, советуйся — а потом делай… Ладно, я на днях буду перед Георгием Яковлевичем ответ держать, прикрою тебя, смягчу ситуацию.

— За молодым господином установлено наблюдение, — сказал Куан, воспользовавшись паузой. — Каждое утро, как только он уходит в парк на пробежку, за ним следует один из наших соседей, поселившихся наверху. Я их давно заметил, но сначала не придал значения, думал — обычное дело, снимают квартиру.