Книга Вик Разрушитель #3, страница 151 – Валерий Гуминский

Администратор ресторана остановился в двух шагах от столика с важными гостями и поклонился в служебной почтительности, после чего поинтересовался, нужно ли что-нибудь подавать на стол. Увидев отрицательный жест, тут же удалился, промокая лоб платком. Очень трудно обслуживать аристократов из первой десятки знатнейших семей. Особенно таких…

— Почему именно здесь, Жора? — поинтересовался Булгаков, откинувшись на мягкую спинку стула. — Опасаться тебе в Москве ничего не надо. Мог бы и в гости заехать.

— Предпочитаю нейтральную территорию, — усмехнулся Мамонов, поглядывая через тончайшее стекло своего бокала на собеседника. — Стародубские свято чтут традиции гостеприимства, потому охотно предоставляют свой ресторан для деловых встреч.

— Твое объяснение принял, — кивнул Глава рода Олег Семенович. Он положил сцепленные на стол руки, сцепленные между собой длинными ухоженными пальцами. Засверкали драгоценные камни, зацепив солнечный свет. — О чем же ты хотел поговорить? Сразу бы объяснил суть дела, а то сплошные загадки и обтекаемые фразы.

— Да все ты хорошо понял, Олег, — Георгий Яковлевич облокотился на стол. — Иначе бы не притащил с собой парочку своих адвокатов. Зачем, спрашивается, если до сих пор у нас не было пересечений интересов? Значит, догадался.

— Догадался, догадался, — проворчал Булгаков. — Земля слухами полнится. Нашептали тебе, что наша Семья взяла под опеку мальчика,который, оказывается, твой сын? А есть подтверждение, что Викентий тот, кем ты его хочешь видеть? Генетический анализ, магические маркеры Дара и иные доказательства предъявить не желаешь?

— Для меня он — Андрей, княжич Андрей Георгиевич, — твердо произнес Мамонов. — Доказательства… Разве не твой сын Иван встречался с Аксиньей и подтвердил, что взял опеку над Андреем, фактически признав их родственные отношения? С чего бы ему переживать за мою жену?

— Во-первых, для нас он Викентий Волховский, раз уж мы решили пойти на принципиальность, — со спокойной уверенностью парировал Булгаков. — Во-вторых, давай не будем сейчас пикироваться из-за некоторых разногласий. Ты захотел со мной встретиться ради чего? Предъявить свои права на мальчишку? Тогда тебе придется подождать еще три года…

— За которые вы его или потеряете окончательно, или отдадите в клан Мстиславских, — покачал головой Георгий. — В Евпатории Андрея едва не угробил Куракин, после чего целую неделю его искали чуть ли не всей полицией города. История очень странная. Вы не удосужились выяснить, кто был благодетелем, вылечивших ребенка от травм. Мне кажется, без вмешательства очень влиятельного человека не обошлось. В итоге не извлекли никакой пользы от происшествия. Недавно снова ваша оплошность едва не привела к смерти княжича. Объясни мне, пожалуйста, Олег: как вы собираетесь защищать человека, живущего под вашей опекой? Удивляюсь, почему до сих пор отдел «К» не заинтересовался странностями, происходящими с приемным ребенком?

Булгаков внутренне поморщился, не выказывая, однако, эмоций на лице. Эта претензия была самой серьезной, и против нее найти аргументы не так просто. Удивительно, что императрица молчит, не вызывает на ковер для объяснений.

— Согласен, проглядели, — он не стал вставать в позу и отрицать очевидное. — Однако это не повод менять законы, которые мы, кстати, ни разу не нарушили. Послушай, Жора… ты ничего не сможешь сделать до совершеннолетия парня. А тогда пожалуйста, проводи экспертизу и прочие проверки. Никто слова не скажет. Только не забывай, что у Викентия свое видение жизни и планы на будущее, и будет справедливо, если он сам решит, с кем быть.