Книга Вик Разрушитель #3, страница 196 – Валерий Гуминский

— Мама! — воскликнул Павел и сердито засопел, заложив руки за спину. — Зачем ты так?

Мне не показалось ли, что он едва не пожирает глазами Илану? Еще не хватало, чтобы соперник появился. Павел в этот момент сделал шаг вперед и энергично кивнул.

— А мы уже знакомы! — звонко воскликнула княжна и улыбнулась. — Виделись в Лужниках. А еще ты сидишь за одной партой с Викентием! Я вспомнила!

— Вы очень наблюдательны, Ваша Светлость, — скромно заметила Илана.

— Не против, если я проведу экскурсию для твоей одноклассницы по дворцу? — Лидия покосилась на меня, и мне оставалось только согласиться. Кто я такой, чтобы запрещать? Пусть погуляют по Резиденции, пока император не появился.

— Разрешите к вам присоединиться? — краснея как помидор, спросил Павел.

В общем, дети цесаревича забрали с собой Илану и с веселыми восклицаниями утащили куда-то в дебри дворца. Алена Николаевна ушла в столовую, чтобы узнать, когда будет накрыт стол. Его Высочество предложил сесть.

— Император запаздывает, придется подождать, — сказал цесаревич и первым опустился в мягкое кресло, обтянутое светлой кожей. — Гляжу на тебя и поражаюсь: из всего многочисленного сонма молодых дворян ты бываешь у нас гораздо чаще, чем кто-либо другой. Причем, получается у тебя это столь играючи, что и слова против не скажешь. Ты этому рад?

— Не знаю, Ваше Высочество, — честно ответил я, скромно присаживаясь на краешке кресла. — Больше опасаюсь, потому что сам не знаю, к чему это приведет.

Мстиславский рассмеялся, но взгляд его оставался серьезным и пытливым. Он прощупывал меня насквозь без всякой магии, словно хотел понять, что во мне такого интересного прячется, и та ли я лошадка, на которую можно ставить.

— В аристократическом обществе очень любят демонстрировать свою значимость, — пояснил цесаревич. — Нужно постоянно напоминать о себе, порой даже эпатажем, которой вовсе не красит высокородных. Я и пытаюсь понять, как тебе удается находиться на самом гребне слухов.

— Если бы вы, Ваше Высочество, не приехали в гимназию, Сети так не бурлили бы, — ответил я, нисколько не радуясь подобной перспективе. — Можно было прислать письмо.

— Император считает, что эти подарки — малая толика того, что он мог дать за случившееся с тобой, — посерьезнел Мстиславский. — Ты спас Ягеллонов, прикрыл собой мою дочь, едва не погиб от рук диверсантов… Считаешь, можно и дальше продолжать жить обычной жизнью, как будто ничего не случилось?

Я пожал плечами, испытывая затруднение с ответом. Честно, не знал, как быть. Если бы все происходящее случилось со мной лет в восемнадцать-двадцать, тогда бы я знал, какую пользу извлечь из милости, обрушившейся на мою голову. Ну… я бы точно дирижабль попросил для себя!

— Можешь не отвечать, — усмехнулся цесаревич, видя, как я растерялся. — Понимаю тебя хорошо. Мы этот вопрос обсуждали и решили повысить твой статус в гимназии. Говорить, зачем, пока не стану. Его Величество сам все расскажет. Кстати, а почему ты пригласил не княжну Светлану, а эту милую девочку из офицерской семьи?

— Мой опекун посчитал, что его дочь и так в лучшем положении, поэтому стоит дать шанс другим.

— Разумный ответ, — кивнул цесаревич и вскинулся, прислушиваясь к звукам, исходящим из-за двери.

Она словно сама распахнулась под воздействием невидимых воздушных потоков. В гостинуюшироким шагом вошел сам император в гражданском костюме, и остановившись, окинул взглядом вскочившего меня и цесаревича. Следом за ним степенно вплыла дородная женщина в голубом платье, искрящемся золотистыми линиями на плечах, которые опускались ниже и сплетались в невероятный сложности узор — ментальный и аурный щит. Встав рядом с государем, она с превеликим любопытством остановила взгляд на мне, словно оценивая, насколько я изменился после нашей первой встречи в императорской ложе на Болотном.