Книга Вик Разрушитель #3, страница 225 – Валерий Гуминский

— Спасибо, — я про себя улыбнулся. Знал бы князь, какой козырь дал мне в руки. — Могу я посмотреть императорскую грамоту?

— Она называется «личным императорским указом», — пояснил Глава Рода, подавая мне папку. — Государь направил на рассмотрение ходатайство от своего имени председателю гражданского департамента столицы. В течение дня оно было оперативно рассмотрено вместе с членами Попечительского совета, от которого выступала императрица Анастасия Павловна и еще двое важных господ, чьи имена тебе ничего не скажут. Заседали почти пять часов с перерывами на чаепитие, — мимолетная улыбка проскользнула на лице родителя. — В конце концов твои геройские поступки и хорошая репутация в совокупности перевесили аргументацию судьи о необходимости соблюдать закон, каков он есть на данный момент. Решили создать прецедент, тем более, экспертиза ЕГК недвусмысленно показала наше родство. Какого черта еще нужно для признания? И все равно пришлось под присягой вместе с твоей матушкой дать слово дворянина, что нет никакого злого умысла в намерениях. Плохо, что пятнадцать лет разлуки едва не стали ключевым моментом для отклонения прошения.

— Как бы не стали потом пользоваться этим прецедентом, — задумался я.

— Поэтому и называется указ «личным», — князь забрал у меня папку и положил в задний карман пассажирского кресла. — Теперь подобные случаи будут рассматривать именно в таком порядке. И я считаю такое решение разумным и своевременным.

Мы замолчали, думая каждый о своем. Уютно шуршали шины по лужам, «Хорс» мягко летел по дороге, благодаря дождю свободной от наплыва транспорта. Свернули с проспекта и стали петлять по каким-то улочкам. Слева мелькнул усыпанный желто-красными листьями небольшой парк; и вот потянулись солидные особняки, огороженные мощными коваными заборами. Перед одним из них наша кавалькада и остановилась. Въездные ворота тут же распахнулись, впуская машины внутрь.

— Усадьба Гусаровых, — пояснил отец.— Твои родственники по материнской линии. Очень им не терпится с тобой встретиться. Особенно дед Федор. Даже порывался ехать в гимназию, еле отговорили.

Я молча смотрел на двухэтажный кирпичный особняк с двумя жилыми крыльями, отдаленно напоминавший дома конца девятнадцатого века. Скорее всего, он не раз перестраивался, но внешнее обличье осталось таковым, что придавало ему юта и своеобразия в окружении современных высоток из бетона, стекла и пластика.

Не буду долго рассказывать, как меня встречали. Это было какое-то сумасшествие. Мама, несмотря на прохладную сырую погоду, выскочила на крыльцо в нарядном однотонном голубом платье, и бросилась мне навстречу. Плакала и обнимала так, что я всерьез опасался за свои ребра. Хватка у княгини Мамоновой была на удивление не слабее мужской. Потом последовало знакомство с родичами моей мамы, начиная от Старейшины Ильи Аникеевича с его супругой, милейшей седовласой бабушкой Галей, деда Федора Ильича — Главы Рода и заканчивая многочисленными отпрысками.

Торжественный обед проходил в большой гостиной, куда едва все поместились. Я был слегка растерян от такой энергетики радости, и даже устал после двух часов сидения за праздничным столом. Хотелось отдохнуть, но пристальный взгляд отца говорил о том, что самое главное еще впереди. Что первую скрипку в оркестре будет играть именно он. Так и случилось. Когда все основные блюда оказались съедены и наступило время десерта, отец откинулся на высокую спинку стула и громким голосом перебил все остальные разговоры, обращаясь ко мне: