Книга Вик Разрушитель #2, страница 125 – Валерий Гуминский

Света слышала разговор отца с дедушкой Олегом, в котором Глава Рода высказывал свои сомнения о целесообразности вкладываться в Викентия. Через четыре года — да уже меньше! — парень может спокойно выбирать дальнейшую дорогу, и никто, даже опекуны не смогут ему приказать служить Булгаковым. Сирот защищает императорский указ. Дедушка тогда грустно пошутил, что Мстиславские недаром продавливали закон о сиротах, чтобы широким бреднем вытаскивать из глубокого озера самородки в виде одаренных бастардов или простолюдинов. И им это прекрасно удавалось. Достаточно вспомнить, сколько молодых дворянских родов появилось в России за последние двадцать лет: Сахаровы, Моргуновы, Колесниковы, Бадановы, Сушняковы, Харченко. И все они приняли вассальную клятву императорскому клану. Зачинателями родов были одаренные молодые люди, выбившиеся в люди на военном или магическом поприще. Теперь у них есть свои дети. И каждый пестует свою Стихию, усиливая Мстиславских.

Старая аристократия кривит губы, но осознает, насколько опасны тенденции, запущенные Мстиславскими. Если молодые дворяне почувствуют свою силу, начнется мощный передел влияний. А пока их старательно игнорируют, не замечают очевидного: жизнь меняется, и меняется общество высшей знати.

Этим же путем может пойти и Вик. Мстиславские точно знают, что он Разрушитель. А если Дар антимага передается по наследству? Такой шанс император не упустит. Дедушка, обрисовав папе подобную ситуацию, добавил: сманят мальца вкусной приманкой, если не найти ему невесту внутри своего клана. Булгаковым нужно выбирать из двух зол, но каждое из них грозит непредвиденнымиосложнениями. Усыновление мальчишки — это прямой вызов Мстиславским и возможная война за главный магический ресурс — Разрушителя. Уступив Викентия императору, Булгаковы лишаются сильного козыря, чем воспользуются противники. Но есть и третья сила — настоящие родственники Волховского.

Света тогда не поняла, о ком идет речь. Ведь Вик — круглый сирота. У него точно нет родителей, а родственники давно бы объявились. А если все-таки есть? Кто они, и почему до сих пор их не слышно?

Она собралась покататься на своей любимой «Венере», и уже удачно проскользнула мимо семейной столовой, где раздавалось звяканье посуды и голос мамы, руководившей процессом, как наткнулась на вошедших в дом отца и Старейшину. Что-то частенько прадед стал захаживать в гости. Раньше такое случалось раза два в год: на празднование Зимнего Коловорота и разовый визит к отцу. Справедливости ради, так он относился ко всем родовичам.

— Ты куда? — подозрительно спросил отец у замершей возле ростового зеркала Светы. — И что руки за спину спрятала?

— Да так…, - улыбнулась дочь. — Прогуляться решила.

— На машине, — в прихожей появилась Людмила Ефимовна и ловко отобрала ключи у Светы, висевшие на пальце. Поцеловала мужа и поприветствовала Старейшину. — Пока не поешь — никуда не поедешь.

— Ну, мам…, - заканючила княжна, — еще же не готово. Я быстренько…

— За стол! — непререкаемым тоном произнесла мать. — Иван, Семен Игоревич, проходите в столовую. Будем обедать.

Старик с усмешкой потрепал правнучку по макушке и требовательно подтолкнул в спину, давая понять, что спорить и пререкаться не позволит. Вздохнув, девочка, поплелась следом за взрослыми, тихо ворча под нос, что лучше бы она снова поехала в Новгород к бабушке Варваре. Лето, катящееся к середине, становилось невыносимо скучным.