Книга Вик Разрушитель #2, страница 163 – Валерий Гуминский

Я обнаружил, что почти все мои одноклассники, которым отослал приглашение, были здесь. Солидно поздоровался с пацанами, улыбнулся Наташе Тучковой с парой подруг, которые помахали мне в ответ, увидел княгиню Аксинью Федоровну. На ее щеках зацвел легкий румянец, и скрывая свое волнение, она раскрыла свой веер, прикрылась им.

— Вик! Сюда иди! — раздался вопль Светы.

Она сидела в дальнем ряду, чуть выше приглашенных гостей, вместе со своими тетушками-родственницами и… с Иланой. Соседка по парте была в светло-голубом платье с принтом в горошину. Она увидела меня и в волнении вцепилась в толстую заплетенную косу, потом перекинула ее на грудь. Я не ожидал, что сердце так тепло ворохнется от волнения.

Чинно поздоровался с тетушками и нахально сел между девчонками, чтобы ни одной не было обидно. Светка все равно засопела от злости, а Илана только улыбнулась, когда я поприветствовал ее.

— Молодец, что приехала, — прошептал я в зарозовевшее ушко с болтающейся золотой сережкой, украшенной крохотным камешком гранатового цвета.

— Не могла же я пропустить такое событие для нашего класса, — чинно положив руки на колени, ответила Илана. — Теперь вся гимназия лопнет от зависти. Весь учебный год будут нас осаждать: расскажи да расскажи.

— А Дубровский? Он ведь тоже наш, — возразил я, глядя не на соседку, а на происходящее на стадионе. Тем временем представление завершалось, и на середину ристалища вытащили стол с тремя прозрачными ящиками, в которых перекатывались шары: в каждом по четыре.

— Егор уже давно легенда Щукинской гимназии, но скоро покинет ее, — возразилаСвета, услышав наш разговор и попыталась перехватить инициативу. — А ты еще несколько лет будешь учиться. Поэтому твоя фотография будет висеть на входе. Привыкай к популярности.

— Не, не хочу, — шутливо замотал я головой. — Интервью, встречи, венец славы — загоржусь!

Девчонки прыснули со смеху и пригрозили, что будут щелкать меня по носу каждый раз, когда буду задирать его. Нам стало весело. Тут же появились официанты, разносящие холодный лимонад, бисквиты и мороженое. Илана и Света выбрали по шоколадному пломбиру, а я отказался. После такого лакомства обязательно захочется пить, а в «скелете», да еще во время драки ощущать вязкую шершавость на языке и постоянно глотать слюни — та еще морока.

К микрофону под радостный рев зрителей, в окружении суровых личников вышел сам император и начал говорить о том, что День Рода давно перерос в нечто большее, и праздник ушел в народ, в обычную семью. Все чувствуют в этот день радость и единение, дарят подарки друг другу. Голос Его Императорского Величества разносился по стадиону, а я вдруг загрустил, ощущая одиночество среди оживленной и радостной толпы людей.

А потом началась жеребьевка, в которой участвовал Мстиславский. Сначала провели посев среди одиночек, что было не очень интересно. Когда же его рука нырнула в ящик, чтобы определить наших соперников, я замер. Горячая рука Светы вцепилась в мое запястье с одной стороны, а холодная Иланы — с другой. Я мысленно пожелал себе удачи. Кого бы хотелось в соперники? Если честно, без разницы. В моем возрасте неведом страх поражения и неудач. Мы можем бояться жутких историй, рассказанных ночью под одеялом или дрожать от ужаса, читая дешевые вампирские романы, купленные на книжных уличных развалах. Но, вступая в серьезную драку, не испытываем и сотой доли подобного чувства. А ведь это не та драка, где сопли в кровь и синяки во всю физиономию. Здесь могли запросто сломать, как предупреждал меня Януш Курцевич.