Книга Вик Разрушитель #2, страница 197 – Валерий Гуминский

Я откинулся на спину и едва не заорал от избытка чувств, стуча кулаками по постели. Значит, княгиня Гусарова не лгала, когда раскрылась передо мной в Евпатории! Значит, у меня есть родители, мои родители! И мама, и отец! Плохо, что они живут раздельно, и это положение усугубляет мою ситуацию. Даже если они вновь сойдутся, я не смогу к ним вернуться до совершеннолетия. Таков закон защиты сирот, и вряд ли император сделает для меня исключение. Мою просьбу он выполнил — а дальше живи как хочешь с болью и надеждой в сердце, дожидаясь своего времени.

Однажды я поинтересовался у Людмилы Ефимовны, почему закон настолько строг, и она ответила, что таким образом государство защищает сирот от всевозможных аферистов и просто безнравственных родителей, отказавшихся от своих детей. Например, тяжелое финансовое положение вынуждает их подкидывать ребенка на порог приюта, а потом, когда он вырастает, получая полную поддержку и место в жизни, тут же заявляются с просьбой вернуть дитя в лоно семьи. Не затратив ни копейки на содержание, не познав тяжести воспитания. Разве справедливо? И самое неприятное, что подобным часто грешат мелкопоместные или разорившиеся дворяне.

Интересно, кто принес письмо в комнату? Светка точно не знает, иначе бы еще на улице поделилась новостью. Скорее всего кто-то из взрослых: сам опекун или Людмила Ефимовна. Они прекрасно знают, какая информация приходит в подобных конвертах, да еще с магической печатью, настроенной на ауру. Ладно, рано или поздно кто-то из них задаст вопрос, не сможет не задать. Я положил долгожданное официальное письма в ящик стола, сходил в душевую, надел свежую футболку и шорты, и пригладив влажные волосы, направился в гости.

Света сидела впозе богдыхана и что-то вышивала на пяльцах. Иголка в ее руке мелькала как в ткацком станке. Я даже залюбовался. Всегда приятно смотреть на работающего человека, отдающегося процессу со всей душой. Все очарование разрушил недовольный голос:

— Тебя за смертью посылать! Я уже язык намозолила, пока с Тучковой разговаривала!

— Извините, княжна, нерадивого, — покладисто откликнулся я, рассматривая проекцию визора, где статично застыла картинка со знакомой мне комнатой. Самой Наташи не было видно. Куда-то убежала ненадолго. Иначе бы прервала сопряжение, чтобы не расходовать энергию амулетов.

Я посмотрел на младшую Булгакову. Видимо, взгляд у меня был столь красноречивый и пронизывающий, что она недоуменно похлопала ресницами, потом раздраженно фыркнула, сбивая в сторону свисшую со лба прядку волос. Нет, это точно не Светка положила письмо.

— Долго будешь меня гипнотизировать? — буркнула она и кивнула на визор. — Настраивай свои волны, чтобы амулеты не повредить.

Я кивнул и сделал пару осторожных шагов к проекции, чутко отслеживая внутреннее состояние энергетических потоков. Как только в солнечном сплетении зажглось солнце, остановился. Как учил господин Назаров, особыми манипуляциями заблокировал нужные каналы, понизив жар внутренней печки. Сделал еще один шаг, преодолевая невидимую границу, со страхом ожидая звук лопнувших струн или хрустального звона разбитых сосулек. Именно такие звуки предупреждают об активации Дара.

— Чего так крадешься? — хихикнула Света. — Ты сейчас похож на кота, увидевшего птичку.