Книга От Дуная до Рейна, страница 59 – Вячеслав Киселев

Расследование мятежа окончили точно в установленный срок и девятнадцатого сентября на Йозеф-плац состоялся судебный процесс. Государственный обвинитель в лице графа Апенсберга унд Трауна предъявил обвинения в вооруженном мятеже трём Лихтенштейнам и ещё двадцати восьми арестованным участникам событий на дворцовой площади, а граф фон Штаремберг без тени сомнений на своём непоколебимом лице вынес им смертный приговор в виде расстрела.

Я к этому времени уже располагал сведениями о том, что и Штаремберг и Апенсберг знали о заговоре, но деятельного участия не принимали, оставаясь сторонними наблюдателями – просто не располагали для этого силами и средствами, а также необходимыми компетенциями. Поэтому я нисколько не сомневался в том, что они с большим удовольствием отправят «на плаху» опасных для себя свидетелей, что и произошло. Как говорится, своя рубаха ближе к телу.

Оглашённый графом смертный приговор пришёлся не по душе многим собравшимся на Йозеф-плац жителям столицы, среди которых, наверняка, было немало родных и знакомых подсудимых. У меня же появился шанс прослыть великодушным и милосердным монархом, которым (шансом) я, естественно, пренебрегать не стал. Выслушав речь фон Штаремберга на балконе дворца, я остановил казнь и толкнул перед собравшимися небольшую, но проникновенную речь о том, как важно в это неспокойное время оставаться добрыми христианами и т.д. и т.п, и тут же помиловал всех участников мятежа, за исключением двух главных фигурантов – князя Франца Иосифа и барона Филиппа Теодора фон Лихтенштейна. А ещё объявил о том, что все находящиеся в розыске участники мятежа, если они в течение пяти дней явятся с повинной, также будут освобождены от ответственности. Успех был полнейшим, притом, что мне это совершенно ничего не стоило.

И уж тем более я нисколько не опасался рецидива, даже оставляя в живых лишившегося из-за меня обоих сыновей старого барона фон Лихтенштейна. Лично у меня к нему никаких претензий и вопросов не было, случись подобное со мной, я бы тоже вписался без раздумий. Пускай идёт себе с миром и воспитывает внуков, благодаря бога за то, что они успели у него появиться. Через несколько дней я покину Вену и вряд ли вновь попаду сюда в обозримом будущем, оставляя местные проблемы на шее Штаремберга с Апенсбергом. Эти скользкие субъектыстали для барона такими же кровниками, как и я, поэтому сами присмотрят за стариком, а затем здесь появится новый австрийский монарх и эпизод окажется окончательно заигран.

***

Необходимости ломиться сломя голову прочь из Вены уже не было, да и установленный мной срок действия амнистии подразумевал пролонгацию командировки, как минимум, на пять суток. Поэтому памятуя о том, что на ближайшие полгода я здесь полноправный хозяин, да и в перспективе не собираюсь упускать контроль над этой территорией, сосредоточился на экономической стороне жизни эрцгерцогства. А если точнее, то на кровеносной системе экономики – финансах.

Хотя вопросов к местной системе управления было, естественно, гораздо больше. Взять хотя бы крепостное право, которое, по моим сведениям, являлось здесь одним из самых жёстких, а точнее жестоких, в Европе. Но этот геморрой я на свою голову брать не собирался. Реформы вообще вещь непопулярная, вот пусть новый хозяин потом с ними сам и разбирается. Отрабатывает, так сказать, назначение. Мне же было достаточно привязать австрийцев к единой имперской валюте и втянуть их в таможенную систему, и никуда они больше «с подводной лодки» не денутся. Этим мы вместе с графом фон Штарембергом, оказавшимся весьма компетентным специалистом в своём деле, и занялись засучив рукава.