Книга От Дуная до Рейна, страница 64 – Вячеслав Киселев

***

Пройдя длинными, мрачными коридорами, освещаемыми факелами в настенных держателях и спустившись на несколько уровней вниз, минут через двадцать мы оказались в самой толще высокого утёса, на котором стоит Пражский Град – в дворцовой тюрьме, где была приготовлена одна из допросных комнат.

– Проходите кардинал, располагайтесь! – показал я Стюарту на одно из плетеных кресел, установленных у небольшого переносного столика, сервированного посудой и пивными закусками, а сам занял второе.

Кардинал направился в указанном направлении и тут его внимание привлёк второй стол. Большой, стационарный, больше похожий на верстак, он был покрыт ослепительно белоснежной скатертью, на которой аккуратными рядами были выложены различные медицинские инструменты. Надо сказать, что настроение у шотландца и так уже было ни к черту, всё же прогулка по подземельям не способствует его поднятию, однако теперь он совсем помрачнел. Не зря говорят психологи, что наибольший эффект устрашения на впечатлительные натуры производят именно инструменты для медицинских манипуляций, даже есличеловек в курсе их настоящего предназначения.

– Давайте, давайте к столу, – оторвал я его от созерцания ампутационных пил, набора для трепанации черепа, игл различной длины и других причудливых железок, наполняя как ни в чём не бывало кружки из запотевшего кувшина, – сейчас я угощу вас лучшим пивом в мире!

Пиво в Праге действительно оказалось самым лучшим из всех, которые я пробовал в двух мирах – легкое, прозрачное, с минимумом алкоголя, мягким вкусом хмеля и плотной белой пеной. Хотя баварцы наверняка бы поспорили со мной, а сам я сравнить увы не мог. Во время августовского посещения Мюнхена с дегустацией пива, к моему большому сожалению, как-то не сложилось.

Осушив залпом полкружки, я перевёл дыхание, сделал ещё несколько размеренных глотков и поставил тару на столик, взяв из тарелки хрустящую чесночную гренку:

– Вы не поверите кардинал, но я до сих пор нахожусь в лёгком замешательстве от вашего визита, хотя обычно меня чрезвычайно сложно чем-либо удивить или смутить. Причиной сложившегося положения стала, с одной стороны, ваша личность, а, с другой, история моих взаимоотношений со Святым Престолом, до настоящего времени опосредованных!

Стюарт замер, не донеся до рта кружку, и удивлённо посмотрел на меня.

– Я очень редко ошибаюсь в людях, – продолжил я монолог, – и вчерашнего короткого разговора мне вполне достаточно, чтобы сделать некоторые выводы относительно вас. Главный – я уверен, что человек вы честный и достаточно прямолинейный, как у нас говорят – без камня за пазухой, и к тому же достаточно мягкий и добросердечный. Поэтому я решительно не понимаю, как вы могли сделать карьеру в Риме, а ещё я не понимаю, что теперь мне делать с вами!

– Простите Ваше Величество, но я тоже не возьму в толк, зачем вам что-то делать со мной? Вы же сами сказали, что у меня нет дурных намерений и я это клятвенно подтверждаю! – так и не сделав глотка, осторожно поинтересовался кардинал, невольно поглядывая краем глаза на большой стол.

– У вас, может быть, и нет, – развел я руками, – но вы же представляете здесь Святой Престол, а вот в его намерениях я совсем не уверен. Папа мог направить вас сюда в двух случаях. Либо у него всё очень плохо и приходится искать поддержки даже у меня, наплевав на свои же догматы, либо он задумал очередную гадость. Но в любом случае, вероятностьтого, что вы покинете эту комнату в целости и сохранности стремится к нулю, хотя шансы, конечно, существуют!