Книга Ход конем. Том 1, страница 50 – Вячеслав Киселев

– А ты как смотришь на мое предложение? Мне не помешает еще десяток отчаянных парней, знающих, с какой стороны браться за абордажный тесак, и желающих заработать немного монет. Судя по тому, что ты мне рассказал, быть наемником в ордене не так уж и выгодно! – кинул я пробный шар. Как на усиление своей команды, я на него особо не рассчитывал, хотя как все дальше повернется неизвестно, но, как инструмент для решения моих задач на Мальте, «земляк» подходил вполне.

Барон Ленц попытался внимательно посмотреть мне в глаза, что у него не очень получилось, и, тщательно проговаривая слова заплетающимся языком, произнес:

– Предложение заманчивое, но мне нужно его обдумать и обговорить с товарищами. Сколько ты собираешься простоять в Ла Валлетте?

– Думаю, что не меньше двух суток! – ответил я.

В этот момент, в дверь постучали и кэптэн Эриксон доложил мне, что все в порядке, проверка окончена и капрал дожидается приказов капитана Ленца на шканцах. Фридрих принял деловитый вид, как это всегда делают пьяные люди, желающие показаться трезвыми, официально попрощался и пошатываясь собрался на выход. Лоцман из состава его команды завел нас в полупустую гавань, где мы встали у пирса и оплатили необходимые пошлины, а портовая стража, прихватив презентованный бочонок рома, отправилась восвояси.

Проводив императора, Седерстрём не стал суетиться, а спокойно положил флот в дрейф и собрал на флагмане командиров бригад и дивизионов для постановки задачи на предстоящие действия.

Полный адмирал Рудольф Седерстрём, один из двух старших воинских начальников Скандинавской империи, многому научился у императора Юхана за год, прошедший с момента знакомства с ним и начавшийся операцией «Копенгаген», показавшейся ему поначалу верхом безумства. Хотя механизм ее реализации предложил он сам, позволив себе немного пофантазировать на обеде во дворце. Но непоколебимая уверенность, тогда еще, короля Швеции, в возможности реализации этого плана, так заразила, тогда еще, контр-адмирала, что он больше не секунды не сомневался в его успехе, несмотря на понимание того, с каким количеством проблем придется столкнуться при переброске галерного флота из Финляндии.

Оглушительный успех операции, в которой самую рискованную часть император выполнил вместе со своими головорезами лично, окончательно сделал адмирала, также отлично выполнившего свою часть плана и получившего заслуженные награды, настоящим его фанатом. При этом самым главным, что Седерстрём принялся перенимать у своего кумира, был образ жизни и мышления – подвижнический, не признающий догм, не боящийся ошибиться и постоянно требующий новых знаний и самосовершенствования.

Непревзойденный воин и, по мнению адмирала, великолепный стратег, император никогда не скрывал, что в области военно-морского искусства и судовождения не слишком сведущ, полагаясь в этих вопросах на мнение специалистов. При этом его размышления и предложения всегда приходились не только к месту, но и зачастую поражали своей простотой и эффективностью, не говоря уже о сигнальных фонарях и таблице сигналов, которые, впервые с момента выхода человека в море, сделали возможным реальное управление группой кораблей.

Вот и сейчас, прощаясь с ним, император сказал простую фразу, которая стала для Седерстрёма краеугольным камнем при планировании операции – «вы здесь единственный хищник, действуйте агрессивно и навязывайте противнику свою волю». План Седерстрёма, наряду со словами императора, опирался на понимание того факта, что сил, сопоставимых с императорским флотом, в зоне досягаемостинет и быть не может. Французы и четверка испанцев уже играют на Корсике за его команду, англичане пока союзники, а для турок эти воды давно уже запретная зона. Значит, можно рассчитывать только на встречу с небольшой испанской эскадрой или флотом госпитальеров или, учитывая вассальные отношения ордена с испанцами, с ними обоими. То есть, не более двадцати-двадцати пяти кораблей, в том числе десятка полтора линейных.