Книга Северный Альянс, страница 53 – Вячеслав Киселев

Вейсман же проводил большую часть времени на базе, допрашивая Мойшу и контролируя перевод его бумаг на немецкий язык, попутно изучая иврит. Я, конечно, не верил, что хитрый еврей сразу раскроет всю свою подноготную, но такие вещи как-раз выявляются длительными монотонными допросами с участием разных людей. Когда человек говорит правду, ему по-барабану сколько раз ее рассказывать. А вот если придумывает, в итоге все равно где-то ошибется. Поэтому, как закончит Вейсман, к работе приступлю я, пользуясь протоколами первых допросов.

***

Положительный ответ короля Густава, который не поскупился на комплименты потомкутевтонских рыцарей, не забывающему о своих корнях и желающему помочь великому королю Швеции восстановить его власть над «исконными шведскими землями», пришел через три недели. С назначением дня свадьбы тянуть не стали. Мой друг курфюрст Саксонии и сестра тещи Анна Амалия и так знали о скорой свадьбе, им времени на подготовку не нужно, а остальным Гогенцоллернам, проживающим в Берлине, десяти дней для выбора подарков будет предостаточно. Поэтому торжества назначили на 20 октября 1771 года.

Несмотря на насыщенную жизнь, требующую от меня постоянного контакта с людьми (с чем я всегда прекрасно справлялся), по натуре я был одиночкой и шумные празднования, на которых мне приходилось быть центром внимания, не любил. А точнее сказать, даже избегал их, руководствуясь принципом «зачем делать то, что тебе не нравиться, лучше ликвидируй саму причину этого». Поэтому огромное скопление людей с которыми нужно общаться, из которых я знал только четырех человек, привело меня в состояние небольшой прострации. Хорошо еще, что София, чувствовавшая себя в такой обстановке, как рыба в воде, отвлекала большую часть внимания на себя.

Учитывая, что в лютеранской традиции, в отличии от православной, обряд бракосочетания таинством не является, происходящее больше смахивало на поход в ЗАГС. Пастор деловито провел процедуру, объявил нас мужем и женой и мы пошли на выход из церкви по проходу, усыпанному лепестками роз. Невеста, а теперь уже моя жена, была великолепна в ослепительно белом платье с открытыми плечами и длиннющим шлейфом, который держали две маленькие девочки, принадлежащие к большому семейству Гогенцоллернов, и я не мог оторвать от нее взгляд. Наверное, только это спасало меня от того, чтобы не сбежать отсюда. Потом был пир горой и лишь часам к восьми вечера, мы смогли ускользнуть из-за стола, выбежать на улицу и немного подышать свежим воздухом. А потом нас проводили к нашей спальне и заперли за нами дверь.

Выйдя минут через десять из-за ширмы в полупрозрачной ночной рубашке, моя королева подошла ко мне, так и стоящему, как истукан, посреди комнаты, незаметным движением плечиков скинула на пол невесомую одежду, явив моему взгляду великолепную фигуру, словно выточенную из слоновой кости, и прошептала:

– Люби меня мой король!

Я подхватил ее на руки, наши губы слились в поцелуе и мир перестал существовать для нас. Мы занимались любовью, разговаривали, дурачились, пили вино и ели виноград, а потом повторяли все это, уснув счастливыми и обессиленными, только под самое утро. Да так, что даже не особо проснулись, когда теща принесла нам поднос с едой и вытащила из под нас простыню со следами лишения невинности. Проснувшись к обеду, мы снова набросились друг на друга, словно измученные жаждой путники на ведрос ключевой водой, и остаток дня провели в том же режиме, что и ночь. Так что к людям мы вышли только спустя полтора суток после свадьбы.