Книга Исход, страница 249 – Сергей Харт

Сзади хлопнула дверь, послышались легкие шаги, и ко мне подошла Маша. Я выдохнул облегченно, вероятно небеса смилостивились и за страдания таки отправили меня в рай!

— Привет, Антон! — улыбнулась мне Маша.

— Привет!

— Рановато ты пришел!

— Люблю, когда раздевалка свободна! — хмыкнул я и предложил:— Спарринг?

Девушка встала предо мной, скрестив руки на груди, лицо ее было серьезным.

— Так торопишься умереть?

— Э… Нет, мне жизнь дорога! — сказал я с притворным ужасом.

Она улыбнулась и присела рядом.

— Веселый ты парень, Антон! Я рада, что ты добрался куда хотел.

— Спасибо, я тоже рад. Знаешь, со мной столько всего произошло в последнее время…

— Знаю, — сказала она. — Нелегко тебе пришлось, но все позади, теперь ты можешь отдохнуть.

Поддавшись неожиданному порыву, я наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Ишь, осмелел! — беззлобно сказала девушка и взъерошила мне волосы.

Я лег на спину, заложив руки за голову. Маша смотрела на меня сверху, затем коснулась пальцем моей груди, как уже делала это раньше, и я ощутил уже знакомое тепло.

Не говоря ни слова, она легким движением поднялась на ноги и неторопливой походкой направилась в другой конец зала, где с потолка свисал боксерский мешок.

На полпути она остановилась, обернулась и с грустной улыбкой сказала:

— Тебе пора, Антон.

Я встал.

— Мы еще увидимся?

Девушка кивнула.

— Увидимся, но не скоро. Ты еще не готов.

Я направился к выходу. Повернул ручку, распахнул дверь. Сзади послышались удары, и я остановился, чтобы полюбоваться грациозностью ее движений.

Маша помахала мне рукой на прощание, и я махнул ей в ответ. Затем я отвернулся и шагнул в длинный черный коридор, в дальнем конце которого виднелся свет.

С неба падали редкие капли дождя. Несколько человек, опустив головы, замерли над аккуратной прямоугольной ямой, вырытой на опушке леса. Тишина.

— Он был лучшим, — грустно сказал дед Иван, — верным, надежным, точным. Хорошим другом и боевым товарищем!

Раздался общий вздох сочувствия.

— И вот его не стало! — продолжил Батя. — Мы вынесли его на руках из гущи боя, надеялись спасти, но его земной путь был окончен!

Старик утер скупую слезу, с трудом присел на колени и водрузил руку на искореженный металл.

— Детский сад, — тихо фыркнул я, и тут же получил болезненный удар локтем в бок.

— Тихо ты! — прошептала мне на ухо Саша. — Он был к нему очень привязан!

— Здорово, конечно, и я могу смириться с силлогоманией, но хоронить пулемет, это уже чересчур! Что дальше? Отпевать его станем?

Саша вновь ткнула меня локтем, да так, что дух перехватило, а из глаз покатились слезы. И поэтому, когда Батя посмотрел на нас, первым что он увидел, были мои слезящиеся глаза и перекошенный рот.

— Не плачь, Антон! — сказал старик, поднимаясь на ноги. — Я знаю, что все мы ему обязаны, но ты мужчина и не должен плакать!

Я вытер глаза под ехидной ухмылкой Деда, а Батя тем временем продолжал свою речь. Минут через двадцать, он сказал последнее «Земля пухом!» и бросил в «могилу» горсть влажной земли. Мы по очереди сделали тоже самое, после чего Семен с Игнатом взялись за лопаты.

От леса до дома Деда было рукой подать и два ветерана не торопясь направились туда. Поминать. А если по существу, то просто водку пьянствовать. Честно говоря, у меня закралось подозрение, что весь этот спектакль был затеян, исключительно с одной этой целью — нажраться. Но говорить о своей догадке я не решился, очень уж у Саши локти острые…