Книга Письма из тишины, страница 155 – Роми Хаусманн

Макс удивленно замирает, но ничего не говорит. Он уже слышал эту историю, только в прошлый раз она звучала несколько иначе. Фил не упомянул, что они с Бенни решили подзаработать на интервью, в котором Бенни говорил о якобы токсичных отношениях между Джулией Новак и Даниэлем Вагнером, что только подогрело общественные подозрения против Вагнера. В прошлый раз все выглядело по-другому: будто у Фила был врожденный нюх на правду, и он отчаянно пытался доказать, каким чудовищем на самом деле был Вагнер.

И он должен был быть чудовищем. Иначе как объяснить, что Бенни погиб всего через некоторое время после этого интервью? Для Фила – а позже, благодаря его способности убеждать, и для Макса – все звучало логично: Бенни не мог покончить с собой. Зачем ему было это делать? Фил сто раз проигрывал Максу этот сценарий: вот Вагнер подкарауливает Бенни, приводит к туннелю, напаивает, а потом перерезает ему вены. Идеальное преступление – убийство, замаскированное под самоубийство. Фил был уверен, что именно так все и произошло. Он знал это. Но ни полиция, ни родители Бенни не хотели об этом слышать. Фил пытался говорить с последними, однако те сомневались, что Фил вообще знал их сына. В конце концов, Бенни никогда не знакомил их, да и вообще не упоминал о Филе. Для них он был просто очередным выскочкой, жаждущим внимания. Психом. И всерьез его не восприняли. Но Фил знал правду. Или, по крайней мере, верил, что знал, – и собирался ее доказать. Сначала – при помощи Макса. Тогда, во время стажировки в «Берлинер рундшау». Ему нужно было только имя Макса, больше ничего. Имя, не связанное с Бенни и полицией, имя стороннего человека. Тем более что сам Фил уже успел подмочить репутацию – после того случая, когда переписал чужую статью.

Однако интервью, которое он взял у Вагнера под именем Макс Бишоп-Петерсен, обернулось катастрофой, и Филу пришлось какое-то время держаться в тени. А еще, как и Максу, ему пришлось искать новую работу.

Фил работал в самых разных сферах, пока однажды не устроился в рекламное агентство, где и познакомился с Лив. Агентство принадлежало ее отчиму, и Фил сразу понял, что работает она там не по своей воле. Они быстро подружились, а вскоре решили запустить подкаст Two Crime. Для Лив это был шанс вырваться из-под крыла отчима, для Фила – возможность собрать новые доказательства вины Вагнера. Правда, прежде пришлось выпустить 146 выпусков на другие темы. Причин было несколько: Фил не хотел, чтобы его прежнюю одержимость узнали и приняли за помешательство, как когда-то. И главное – он долгое время понятия не имел, с какой стороны подойти к расследованию. Одно было ясно: шансов выйти на Вагнера почти не осталось. Возможно, остался лишь один – последний. А значит, рисковать он не мог.

Лив ни о чем не подозревала. Так получилось, что большинство идей для подкаста исходили от Фила – как, например, дело о пропаже Джули Новак. Обходной путь был неизбежен, потому что гибель Бенни преступлением не считалась, а единственная газетная заметка о его предполагаемом самоубийстве не содержала ни имени, ни каких-либо намеков на связь с делом Джули или Вагнером. Лив просто не за что было зацепиться. Поэтому Фил предложил расследовать исчезновение Джули. Почему бы и нет? Пусть он знал ее только по рассказам Бенни – она была его лучшей подругой. А может, и еще одной жертвой Вагнера… Она тоже заслуживала справедливости.